НАРИСУЙТЕ МНЕ ДАЛЬ ЗАВЕТНУЮ

И был восторг.

Нет, не песней рвущей криком своим  мою глотку.

Но как минимум радостью, сверкавшей на лице улыбкой самого неподдельного восхищения.

В отношении 3D, на это раз не философа, не кинофурии, с вкрадчивым голосом, не жаркого, и по петушиному горластого, с причесанным, правда под новую гребенку гребешком проповедника и  непременного теперь блогера.

А блогеры, как теперь известно, знают у нас все!

А порой мне кажется, что даже и больше этого!

В отношении писателя и  критика 3D.

Зовущего нас в  даль заветную и чуточку тревожную как бы. Со своими скрижалями под мышкой. Где записаны мрачные видения в понятия толи средневековья, толи вычурности замшелых  и непременно бородатых апокалипсических видений грядущего. Где даже кроткая сермяжность, которой полная теперь казалось бы воля вольная, какая-то не героическая, а все какая-то назидательно затрапезная.  И — ах! — ни к чему не обязывающая.

А нас сирых кто только не звал в эти дали блаженства.

В эти юдоли радости.

И каждому второму мы отдали дань  восхищения и  признательности.

Но плоть человеческая, да ещё если она вмещает в себя разум, без этого жить не может по определению.

Как бы без светоча. Без идеи.

А то ведь тогда и жить — наплевать и тоненько-тоненько затем все это растереть по асфальту.

3D, писатель  и критик моей нервической любви провинциала тоже не миновал.

Но я упал  сраженный наповал в атаке волеизлияния, восторга и любви к нему. Причем в самый неподходящий час.

Конечно, мне это не в новость. В очередной раз пасть сраженным наповал. Меня много раз сражали.

И до сих пор сражают.

Все эти и пророки и фурии, все эти человековеды, душеведы и каннибалы мысли и человеческого любвиобилия, которых ныне, сражающих нас сегодня тут и там, — да всюду! —   пруды пруди.

Вот пророк! — тянут тебя за лацкан рубахи нестиранной к двери.

О пророк! — с восхищением ты вторишь тянущему тебя за ворот к воротам.

А потом посмотришь:  да тога, гордое чело, поза  — все в очередном, чаще всего поставленном на поток изделии, говорит о том, что это пророк.  Но где пророческое слово?

А его – тю-тю! — нету ти!

Ибо слово пророческое — не разновидность ширпотреба?

Не масскультура, ныне которая заполонила все щели бытия и сознания своею нахрапистостью и ту же как бы простодушием.

А меня как-то, помнится, скребануло восхищение последним Солженицыным.

При все восторгах как бы и литературных. И не литературных. Моих. Моих, повторяю, а не чьих-то там либо. В адрес писателя и критика 3D.

…

Но я из глубоких провинций, и во всех политтехнологиях  в белокаменной разобраться мне сложно.

Да и порой ни к чему.

Судя по всему у нее, белокаменной и у провинции, затрапезной глубинки, все же очень разные взгляды в даль заветную.

Оч-чень разные! И писанные разными красками человеческих предпочтений.

…

Нарисуйте мне заветную даль.

А я поделюсь с вами  своим виденьем ее.

Авось где и стакнемся.

***

РУССКИЙ?  СОВЕТСКИЙ!

О РУССКОСТИ

Сегодня пошла какая-то странная русскость, с которой, сними все эти новоявленного пошива рубища из реквизита публичного действа, а из рук  ее в перстнях как бы многодумия, убери письмена с заклинаниями, и ты к удивлению своему вдруг увидешь бог знает что, но только не теплое русское сердце с ее теплой, натурального качества песенной русскостью.

Писатель и критик 3Д, мне представляется это именно так,  и это ему не упрек, а видение мое — каждый делает то, что умеет  — яркий представитель именно этой вот русскости.

Все у него, вникни в его тексты, какие-то горние выси помыслов и прозрений, не соприкасающиеся ни с бегом времени, ни с окаянным бытием на грешной земле. Ни с ласковой и открытой улыбкой на лице человека, век свой мыкающего в трудах и заботах. Но и не чурающегося земных радостей.

Небожитель как бы.

Но небожительство — это ведь про всех ли?

ОХ УЖ ЭТА ЛОКАЛИЗАЦИЯ!

Даже мне, русскому как-то странно, но  стали студенческие отряды продвинутости разного толка именовать теперь русскими.

Хотя студенческие стройотряды — это и к бабке никакой ходить не надо, мы в той эпохе жили и помним ее — эй, пацаны! — советский проект.

Приоритетно.

Уже от одной только своей      символики. От идеологии этого яркого молодежного движения советской эпохи.

Ну, хотя бы в силу своей интернациональности.

Может быть, студенческие отряды были во времена Николая II?

Но слово интернационалист сегодня выговаривается плохо, с трудом, с большой неохотой.

Интернационализм сегодня не в чести.

Хотя он был весомой и знаковой частью и нашей, в том числе русской, идентичности.

…

Вот каверза местного примера.

Местный автор выпускает книгу об интернационалистах, а дает ей томно-ласковое и улыбчивое название — «Локальщики».

Как бы от слова лакать.

Ну, если в глотке стоит слово колом «интернационалист», назови ты их хотя бы ратниками, добровольцами… У русских это всегда было в крови, помогать в бранном  деле, на кого наседает та или иная лютая и алчная вражина. И чаще всего  подвижничество такого рода было бессребренным. Поляка вспомни, с его лозунгом «За нашу и вашу свободу!» Хоть пример тут и не совсем удачный. Но сутью своей — верный.

А это свел  этих участников до  уровня  незадачливых персонажей каких-то там разных случайных заварушек и драчек как бы, безотносительно к  великой идее этого подвижничества.

Но в чем в чем, а в сообразительности откажешь ли тут?

И дешево! И сердито!

А главное со смыслом, да еще каким!

Что поделаешь — «советское» сегодня — не модный бренд.

Хотя  корни многих великих дел и начинаний истоками всеми — оттуда.

Но когда кишка тонка на какой-то великий прорыв и подъем, начинается затейливая игра в мелкий бисер слов.

Ну, да и то дело.

Я — СОВЕТСКИЙ

А вот  в тему комментарий Виктора ХОХЛАЧЕВА в ленте, к которому по моему  трудно даже прибавить какую либо запятую. Столь все в нем на эту тему закончено, совершенно и лаконично.Лично я лучшего текста на эту тему пока еще ни у кого не читал.

«Русский — это не знак качества. Среди русских всякого дерьма хватает, как и среди любой другой национальности. Но тот, кто после всего этого остался Советским, точно не курва и сам себя уважать моральное право имеет. А это право наследия дорогого стоит.

Есть такой апокриф, первого века, «Евангелие от Филипа» (понятно, что он христианин). Рукопись в 1945 году откопали в Египте. Есть там такая цитата:

«Если ты говоришь: Я — иудей, — никто не двинется. Если ты говоришь: Я — римлянин, — никто не встревожится. Если ты говоришь: Я — эллин, варвар, раб, свободный, — никто не вздрогнет. Если ты [говоришь]: Я — христианин, — [все] содрогнутся. 0, если бы я смог [получить] такой знак, который [архонты] были бы не в состоянии перенести, это имя!»

Эта фраза обретает смысл, когда называется имя — Советский Человек. Вот он и есть знак качества.

P.S. архонты (от древнегреческого ἄρχων — архон — «правитель») — это, типа, нынешние правители наших судеб.

…

Советский, есть одна из форм русскости.

Имперскости, если хотите. Хотя именно лозунги интернационализма свои и очень отличные  и от китайского и от англосаксонского варианта всеобщности мировой именно в советскости прежде всего заложены, но не в обособленности. О чем, правда на свой лад, говорил еще великий Достоевский.

Глобализирующее, не побоимся этого слова, мир — ядро.

Вот потому и наровят нам внешние силы той же направленности век от века сломать шею.

Глобализация есть естественный продукт творчества истории.

Вопрос тут в одном.

И вопрос даже не для нас одних русских.

Быть  субъектом глобализации? С советской начинкой, показавшей свою  неизбывную и зашкаливающую колоссально эффективность. Или — глобализирующими?

Или быть глобализируемыми?

У мира выбор на этом поприще невелик.

Это — или англо-саксонская глобализация.

Со всеми ее неизбывными, социальными еще уточним, прелестями.

Либо китайская.

Но есть ли у первых двух субъектов моральные права на это? Ведь отсюда весь ор о кровожадности советского проекта. И о его святых и угодниках ор о как законченных палачах и мошенниках.

Мы в этом раскладе — третьи.

Третий, как известно, всегда лишний.

Хватить ли у нас сил устоять? А главное понять миссию русскую и разом советскую, что она — цивилизаторская. Что она, именно тот кит, на котором покоится  и наша земля, и наша всеобщая мировая история.

Кто под наше ослабевшее крыло сегодня в непримиримо расколотом мире пойдет?