“ГАГАРИН”(ФАНТАСТИЧЕСКИЙ РАССКАЗ)

Spread the love
  •  
  •  
  •  
  •  
  • 7
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
    7
    Поделились

Гагарин

 

Автор: Ивашкин Павел Pavel_ivashkin@mail.ru

 

 

– Салага, под мебелью нужно натирать пол тщательнее, – заметил Витька.

 

Хотя Сашка и без того старался и пол уже блестел как зеркало, но Витьке сделать замечание все равно нужно было. Так, для порядка.

 

– А знаешь ли ты, салага, почему наш корабль называется «Гагарин»?

 

– Ну, Юрий Алексеевич Гагарин – это первый в истории космонавт. Первый полет он совершил  двенадцатого апреля, тысяча девятьсот шестьдесят первого…

 

– Кто такой Гагарин, насколько я слышу, ты знаешь. Хотя, прямо скажу, не ожидал… – Витька не упускал случая подколоть Сашку за трояк по истории исследования космического пространства, когда Сашка, заволновавшись, спутал ракету-носитель «Восток» с космическим кораблем «Восход». Трояк-то потом был пересдан на «отлично», но Витька при случае напоминал ему о конфузе. – Но вопрос-то совсем иной. Почему наш корабль называется именно так – «Юрий Гагарин»?

 

– Может быть потому, что это первый учебный корабль? Ну, Юрий Алексеевич тоже был первым…

 

– Эх, салага. Ладно, объясню. Потому что путь в космос начинается с Гагарина. Твой, мой и вообще всех. Теперь понял?

 

– Понял, Вить. А почему мы должны вручную все драить? На других кораблях дроны есть…

 

– А на нашем – нет, потому что ты всему должен научиться сам. Но главное – традиция!

 

– Какая традиция, Вить?

 

– А такая. Салаги – должны драить пол! – Витька захохотал, – Понял, салага?

 

– Понял, – хмуро ответил Сашка.

 

– Молодец, что понял. А теперь давай пройдемся по устройству корабля. У тебя экзамен завтра.

 

Виктор служил на «Гагарине» уже два с половиной месяца, а Сашка только две недели. Каждые два месяца убывала половина курсантов и прибывали новые. Весь срок службы на корабле составлял четыре месяца. Из коих два месяца «салагой», то есть младшим курсантом, а два – старшим курсантом. У каждого младшего, таким образом, был наставник из предыдущей смены. Через шесть недель наставником должен был стать сам Сашка, а пока он был…

 

– Эй, салага, ты не уснул там? Давай, рассказывай устройство корабля!

 

– Корабль «Юрий Гагарин» представляет собой глубоко модернизированную космическую станцию «Мир-3». Конструкционно состоит из двух колес1, одно наружное, диаметром сто двадцать метров, другое внутреннее, диаметром семьдесят метров. С помощью вращения колёс на корабле поддерживается искусственная гравитация. В наружном колесе находятся кубрики экипажа, каюты офицеров, рубка капитана, спортивный зал, комнаты отдыха, два медицинских отсека, инженерный отсек, технический отсек…

 

– Ладно, это ты знаешь. Что с внутренним колесом?

 

– Во внутреннем колесе находятся склады, запасы топлива, кислорода, воды…

 

– Верно, а почему во внутреннем – склады?

 

– Сила тяжести там вдвое меньше, поэтому перемещать и складировать грузы вдвое проще.

 

– Продолжай.

 

– Колёса соединены между собой четырьмя радиальными каналами. Радиальные каналы пересекаются в центральном канале, направленном вдоль оси колёс. Длина центрального канала – шестьдесят семь метров. На одном конце центрального канала находится главный шлюз, на другом конце – реактор корабля.

 

– А зачем реактор на конце центрального канала?

 

– Для безопасности. На максимальном удалении от жилых помещений.

 

– А зачем шлюз на другом конце?

 

– Шлюз на центральном канале может принимать корабли при стыковке без отключения искусственной гравитации.

 

– А зачем вообще нам гравитация? На некоторых кораблях её нет.

 

– По медицинским показателям. До формирования костной ткани длительное пребывание в невесомости запрещено. Без искусственной гравитации никто бы нас в космос не пустил…

 

– Молодец. Расскажи про систему управления корабля.

 

– Все системы корабля непосредственно управляются главным компьютером. Это искусственный интеллект, который по сложившейся на космическом флоте традиции называют Мамой….

 

– А почему его так называют?

 

– Ну, потому что …

 

Ответить Сашка не успел. Коротко взвыли сирены, и раздался всегда спокойный голос Мамы: «Внимание! Манёвр с нулевой гравитацией! Отсекам доложить о готовности!»

 

Сашка и Виктор переглянулись. «Манёвр с нулевой гравитацией» – значит, корабль резко меняет курс. Поскольку «Юрий Гагарин» представлял собой гигантский волчок, изменить курс вращаясь он мог только на несколько градусов от оси движения. А вот если нужно было повернуть круто, кораблю приходилось боковыми двигателями останавливать вращение, потом разворачиваться на новый курс и, разгоняясь, снова запускать боковые двигатели для раскрутки, восстанавливая искусственную гравитацию. В момент остановки вращения и разворота корабля на всём корабле была невесомость, а не только в центральном канале. Но полетать у курсантов возможности не было, поскольку по Уставу во время манёвра они должны были находиться в противоперегрузочных креслах, да ещё и плотно пристегнувшись к ним. Предметы по отсекам тоже не летали, поскольку большинство поверхностей на корабле было металлическими, лишь иногда покрытые тонким слоем пластика, а все мелкие предметы имели магнитные держатели.

 

Тем не менее, крутой поворот с остановкой вращения обходился кораблю значительной тратой топлива и чтобы прибегнуть к нему, нужны были серьёзные, очень серьёзные основания. Но какие? Гадать было некогда. По нормативу на занятие кресел должно было уходить не более двух минут, но ребята уложились в полминуты.

 

– Второй медицинский готов! – доложил Виктор. Хотя, это было скорее данью традиции, чем реальной необходимостью, ведь Мама и так всё видела.

 

– Слушай, Витька, куда это мы направляемся? Да еще так резво.

 

– Ишь, какой нетерпеливый! Думаю, скоро нам это объяснят.

 


 

Для самого капитана «Гагарина», между тем, резкий поворот корабля был тоже неожиданным. Решение приняла Мама и как раз в эту минуту давала Владимиру Васильевичу краткий отчет о происходящем. Ситуация была тревожной. Принят сигнал Mayday2 с грузового судна «Стрела», вёзшего к Марсу шестую научную экспедицию. «Стрела» должна была высадить экспедицию на орбитальную станцию «Марс-2», откуда планировалось челноком доставить людей и грузы на поверхность. Но добраться до Марса «Стреле» была не судьба.

 

Буквально в полусотне мегаметров3 за орбитой Луны грузовик попал под так называемый «Рой»4 – мощный узконаправленный поток солнечного ветра с невероятной энергией частиц в десятки гигаэлектронвольт, несущихся со скоростью больше мегаметра в секунду. Защиты от столь мощного солнечного ветра у кораблей пока не было. Некоторые ученые считали, что именно из-за воздействия таких потоков внезапно переставали работать некоторые автоматические станции. Однако, вероятность попасть под «Рой» кораблем считалась крайне низкой. Но если что-то плохое в космосе может случиться – оно, как правило, и случается, причем в самый неподходящий момент.

 

Спустя всего несколько секунд после того, как «Рой» прошел через корабль, почти вся электроника грузовика, включая резервные системы, моментально вышла из строя. Члены экипажа и ученые получили значительную дозу радиации. Корабль беспомощно плавал в космическом пространстве. А «Юрий Гагарин», так уж вышло, был к нему ближе всех. Мама «Гагарина» приняла решение изменить курс буквально за микросекунды после приема тревожного сигнала, ещё до получения прямого приказа от капитана. И это было по-своему логично. Если принято решение лететь на помощь – каждая секунда была дорога. До «Стрелы» было почти два часа лету, и времени всё обдумать, и даже отменить решение, при необходимости, было предостаточно. Тем более что поводы к такой отмене были более чем серьезные. В коротком сообщении было сказано, что на грузовом судне перестала функционировать система охлаждения ядерного реактора. «Стрела» была старой посудиной, которую намеревались списать сразу после ввода в строй межпланетного грузовика нового поколения, уже полностью автоматического. Фактически, это и должна была быть последняя экспедиция «Стрелы», но ни вернуться на Землю, ни даже долететь до Марса, ей было не суждено. Реакторы на новых кораблях всегда устанавливались так, чтобы при необходимости их можно было отстрелить, даже вручную, с помощью пиропатронов. Но на «Стреле» реактор был упрятан вглубь корпуса. И сейчас, в отсутствии охлаждения, температура внутри реактора медленно росла, а «Стрела» превратилась в бомбу замедленного действия. Ядерную бомбу… с людьми на борту.

 

– Мама, какова вероятность взрыва реактора?

 

– Капитан, вероятность сто процентов.

 

– Сколько времени до взрыва? – капитан знал, что Мама к тому моменту уже нашла и проанализировала конструкцию грузового судна и рассчитала вероятные повреждения системы охлаждения.

 

– От полутора до трех часов в зависимости от степени и характера повреждений. При получении новых данных срок будет уточнен. Телеметрия со «Стрелы» отсутствует.

 

– А нам лететь на максимальной скорости почти два часа…

 

Но шансов спасти людей с гибнущего судна каким-то другим кораблем – не было ни одного, ни из тысячи, ни из десяти тысяч. Просто рядом не было других кораблей, которые могли бы успеть вовремя.

 

– Капитан, штаб военно-космических сил на связи. Соединяю?

 

– Да.

 

– Владимир Васильевич, доброго здоровья! – Заместитель командующего ВКС СССР, генерал-полковник Савельев выглядел абсолютно спокойным, как будто ровным счетом ничего серьезного не происходило.

 

– Слушаю вас, товарищ генерал-полковник.

 

– Двадцать пять минут назад пропала телеметрия с грузовика «Стрела». А сейчас мы приняли от них сигнал мэйдей. Насколько я вижу, вы тоже его уже получили.

 

– Так точно, идем к «Стреле».

 

– Наши инженеры сейчас пытаются понять, насколько серьезна ситуация. Держите с ними связь. Они помогут выработать оперативный план. Даем вам необходимые полномочия на проведение спасательной операции. Действуйте по обстановке. Но, пожалуйста, берегите людей. Это главное.

 

– Есть беречь людей.

 

– Я буду на связи, если что-то потребуется – обращайтесь. Удачи вам. Отбой.

 

– Отбой.

 

Ну что же, полномочия были получены, а вместе с ними – и ответственность за исход операции. Капитану предстояло принять наверно самые сложные решения за его долгую карьеру. Ошибка может стоить жизни кому-то. Или людям на борту «Стрелы» или курсантам. Хотя почему – или?

 

Владимир Васильевич Киселев был капитаном первого ранга и офицером в пятом поколении. Он хорошо понимал, что такое офицерская честь, впитал это буквально с молоком матери, родившись в одном из сибирских гарнизонов. За первые семь лет жизни Владимира семья Киселевых сменила с десяток военных баз. Жили и в Арктике, на острове Врангеля и даже в Африке. Потом суворовское училище, служба, учеба, снова служба… Владимир Васильевич не мыслил себя вне армии и понимал ответственность командира за вверенное ему подразделение. А тут были не солдаты, а безусые юнцы пятнадцати лет. Да, прошедшие строгий отбор. Но все же – подростки. И он решил, что если хотя бы один курсант во время операции погибнет, дожидаться трибунала он не станет. Как потом смотреть в глаза матери, доверившей ему своего сына? Но и отказаться от спасательной миссии было уже нельзя.

 

– Капитан, есть голосовая связь со «Стрелой» на аварийной частоте. Соединяю.

 

– «Стрела» ответьте «Гагарину».

 

– «Стрела» на связи. – Голос был знаком Владимиру Васильевичу. Когда же виделись последний раз? Дай Бог лет десять назад… или больше?

 

– Приветствую, Михаил Николаевич, сообщите обстановку на борту, – Владимир Васильевич вспомнил капитана «Стрелы» Михаила Неклюдова. Знакомы были ещё по Высшей Космической Академии, которую они заканчивали в один год. Несколько раз даже вместе рыбачили под Астраханью.

 

– Владимир Васильевич, приветствую. Обстановка, прямо скажем, хуже не видали. Отказ всей корабельной электроники, удалось подать сигнал только с аварийного передатчика, который сняли со спускаемого аппарата. Спускаемый – жив, броня там хорошая. А вот системы охлаждения реактора корабля вышли из строя, как основная, так и резервная. Ремонтные дроны на борту не функционируют. Экипаж и экспедиция схватили большую дозу, есть тяжёлые, но живы все. Пока все живы.

 

– Вы это своё «пока» мне оставьте. Все живы и будут живы.

 

– Будем надеяться, Владимир Васильевич. Что нам ещё остается…

 

– Мама просчитала ситуацию. Времени маловато у нас на манёвр. Часа три от силы.

 

– Мало. А минимум сколько?

 

– Минимум полтора, но это если уж совсем плохо.

 

– А вам до нас лететь сколько?

 

– Сто пять минут…

 

Капитан «Стрелы» молчал от силы секунд десять. Но пауза, казалось, затянулась до бесконечности.

 

– Владимир Васильевич, тогда предлагаю такой вариант. Спускаемый аппарат вроде цел. Погрузим в него гражданских. Если демонтировать кресла, то войдут… почти все. Отстрелим его. Остановитесь на безопасном расстоянии, подхватите и отбуксируете их к себе дроном.

 

– А как же Вы, как экипаж? Как остальные?

 

– Приближаться вам нельзя, Владимир Васильевич. Риски очень велики. Корабль мёртв, даже не сможем сориентировать его для стыковки. Пока будете маневрировать, время уйдет. А реактор нестабилен… Не дай Бог… Нельзя, в общем.

 

– Надо забирать всех, Михаил Николаевич. Будем искать варианты.

 

– Ты с ума сошел, каперанг? – Михаил совершенно не по уставу повысил голос, – У тебя на борту полсотни пацанов! Понимаешь, чем рискуешь?

 

– У меня нет пацанов на борту, Михаил Николаевич, – спокойно ответил капитан «Гагарина», – Ни одного. На корабле  курсанты космического флота Советского Союза. Завтрашние пилоты и спасатели. И они выполнят свой долг, так же как и мы с тобой.

 

– Отдаешь себе отчет? Понимаешь, что будет если…

 

– Понимаю, Михаил Николаевич. Командование шкуру спустит за любого курсанта. Вплоть до трибунала. Но иначе нельзя. Если брошу вас там, мне в первую очередь мои же курсанты не простят. И я себе не прощу. Решение принято, полномочия от командования мной получены.

 

– Хорошо, какой план?

 

– А вот плана у меня пока нет. Земля обещала помочь. Но когда придем к вам – план будет. Обязательно будет. Держитесь там. Отбой.

 

– Будем держаться. Отбой.

 


 

Что может быть хуже звонка по телефону в три с половиной часа ночи? А в субботу? А если ты спать лег в два часа?..

 

– Дима, это кто тебе звонит ночью? И почему так громко?

 

– Прости милая, это аварийный вызов, он и должен так… – Дмитрий с большим трудом оторвал голову от подушки и нащупал на столике орущий коммуникатор, – Слушаю!

 

Вызов действительно был аварийным, из центра управления полетами. Готовилась большая телеконференция инженеров-конструкторов, ядерщиков, двигателистов, программистов и прочих специалистов в ряде смежных областей. В космосе терпело бедствие грузовое судно «Стрела». Требовалось срочно выработать план спасения людей, поэтому привлекали всех, кто был, так или иначе, причастен к строительству «Стрелы».

 

– Милая, это будет наглостью с моей стороны, но… не могла бы ты сделать кофе? Крепкого и большую кружку…

 

– Наглостью – это не то слово, Дима! Кофе в полчетвертого ночи! Даже не знаю, чем ты за это расплатишься… Ага! В следующее воскресенье идем в оперу!

 

Оперу Дима не любил, потому что не мог распознать слова, которыми там поют. Вроде красиво поют, а вот что именно… Но жену он любил, поэтому, вздохнув, немедленно пообещал ей оперу. И через четыре минуты кружка с ароматным дымящимся напитком была у него на столе. «На час, от силы два, меня хватит …»

 


 

Телеконференцию решили устроить в виде серии мозговых штурмов. Участники  делились на группы в семь человек, пытались решить поставленную задачу. Восьмым участником каждой группы был «Сократ» – мощный искусственный интеллект ЦУПа, который подсказывал технические характеристики корабля, и при необходимости моментально осуществлял нужные расчеты. Каждая группа могла видеть решения, найденные в других группах и вносить свои поправки или предложения. А задачи были поставлены непростые. Во-первых, торможение реактора при неработающей системе охлаждения. Во-вторых, стабилизация корабля для осуществления стыковки, в условиях, когда отключена вся электроника и, соответственно, двигатели. В третьих, максимально быстрая эвакуация персонала с корабля во время спасательной операции.

 

Дмитрий был одним из разработчиков корабельных реакторов, поэтому хорошо знал устройство реактора «Стрелы». Модель была древняя, от нее отказались буквально через два года после того, как «Стрела» была введена в строй. То есть почти двадцать лет назад. Регулирующие стрежни из нанографита, тормозящие ядерную реакцию, опускались в активную зону с помощью гидравлики. В новых же реакторах каждый регулирующий стержень поднимался с помощью электромагнитов, а для опускания имел мощную пружину. Стоило отключиться компьютеру корабля, электромагниты переставали удерживать стержень в поднятом состоянии, и пружина сама опускала его. Реактор останавливался сам, при любых неполадках. На земных реакторах старого типа в качестве такой «пружины» использовалась земная гравитация – стержни опускались, стоило лишь перестать их удерживать.

 

Увы, чтобы модернизировать реактор «Стрелы», пришлось бы полностью разбирать корабль, поэтому конструкторы ограничились установкой резервных систем охлаждения. Никто ожидал, что все системы могут выйти из строя одновременно.

 

Группа Дмитрия была собрана из ядерщиков с разных научных центров. Чины, звания и должности никто не представлял. В мозговом штурме все были равны, поэтому были известны лишь имена, и общение было исключительно на «ты». Так было принято, потому что даже самые младшие сотрудники иногда давали дельные мысли, но в условиях, когда в группе заявлен авторитетный ученый, [tip=младшие научные сотрудники]«мэнээсы»[/tip] старались отмалчиваться. А молчать было нельзя, каждый должен был активно участвовать.

 

Группа искала вариант торможения реактора. Условия были сложными. Гидравлика не работала, потому что были отключены насосы. Ремонтные дроны – не функционировали. Прозвучало предложение опустить регулирующие стержни вручную, но оно было оставлено на самый крайний случай. Потому что вход в активную зону в условиях нестабильного ядра – это в любом случае билет в один конец. И дело даже не в том, что не нашлось бы добровольца – нашёлся бы. Главный вопрос был в том, а сумеет ли человек выжить при такой радиации достаточно времени, чтобы опустить чёртовы стержни?

 

В группе электронщиков параллельно решался вопрос – можно ли подключить электронику со спускаемого аппарата к системе охлаждения или хотя бы починить ей ремонтного дрона? Решить одну из этих задач было вполне возможно. Но группа программистов прикинула время для перепрограммирования узкоспециализированного компьютера – это тысячи строк кода. Решить задачу по созданию такой программы, отладке и загрузке ее в компьютер спускаемого аппарата было просто некогда. А ведь и сам компьютер как-то требовалось подключить – опытного электронщика на борту «Стрелы» тоже не было. До предполагаемого взрыва реактора оставалось от пятидесяти минут до двух часов…

 

Конструкторы из НПО Лавочкина параллельно решали задачу стабилизации корабля для осуществления стыковки. Двигатели на «Стреле» отключились, но не все одновременно. Поэтому корабль медленно крутился вокруг сразу двух осей вращения. Сориентировать же «Гагарин» для стыковки было почти невозможно. Манёвр отнял бы очень много времени и сжёг бы значительный запас топлива, а топливо и так расходовалось на разгон и последующее торможение перед стыковкой сверх всякой меры. Тем не менее, было возможно использовать компьютер спускаемого аппарата для подключения к двигательной системе. Электронщикам и программистам задача была отправлена на проработку. Самостоятельно стабилизировать корабль маломощный компьютер, конечно, не смог бы, но управляемый дистанционно искусственным интеллектом «Гагарина» – вполне. Программисты из сибирского отделения Академии наук СССР взялись написать код, зеленоградские электронщики уже рассчитывали схему подключения компьютера.

 

А если попытаться стабилизировать корабль вручную? В качестве двигателей использовать кислородные баллоны под давлением. Если трое космонавтов закрепятся в расчётных точках снаружи корабля и выпустят кислород из баллонов под определенными углами5… «Сократ» однако просчитал, что для успеха такой операции требовалось синхронная работа с точностью до миллисекунд. Человеку такое было не по силам.

Однако лучшее решение предложила девушка из «Южного». Вместо людей – использовать роботов. Когда «Гагарин» приблизится достаточно к «Стреле», отправить вперёд ремонтных дронов. Каждый дрон – здоровенный серебристый паук на шести лапах и ещё вверху два манипулятора. И у каждого дрона есть собственный двигатель для быстрого перемещения вокруг корабля. Конечно, движок маломощный. Но если дроны закрепятся в нужных точках на поверхности «Стрелы», компьютер «Гагарина» сможет, управляя дистанционно их двигателями, погасить вращение. По предварительному расчету «Сократа» мощности двигателей дронов должно было хватить…

 

Через ещё три минуты группа «Звездного городка» рассчитала решение по эвакуации. В момент стыковки на «Гагарине» будет невесомость. Для быстрой транспортировки раненых, некоторые из которых были без сознания, предложили выстроить курсантов в цепочки. У самого шлюза поставить старших офицеров корабля. Курсантов расположить в центральном канале и до отсеков, через каждые три метра. И вот так, по цепочкам, передавать «стрельчан» (как уже окрестили членов экспедиции и экипаж «Стрелы») вплоть до точек назначения. Тяжелораненые размещались в медотсеках, остальные – в кубриках и каютах экипажа. На всю операцию, по расчетам, ушло бы от шести до десяти минут.

 

Оставалось решить главную задачу. Как не дать реактору «Стрелы» взорваться раньше времени? Ведь взрыв мог уничтожить и «Гагарин». Решение лежало на поверхности. Если стержни не сможет опустить человек – это сможет сделать робот. На борту «Гагарина было пять ремонтных дронов для работы в космосе. Три из них будут использованы для ориентации «Стрелы». Одного решили оставить на «Гагарине». На всякий случай. Ещё один дрон решено было отправить в активную зону и опустить с его помощью управляющие стержни. Успех операции зависел только от температуры внутри активной зоны. Хотя дрон и предназначался для работы на освещённой Солнцем поверхности корабля, у него не было собственной активной охлаждающей системы. Только зеркальный корпус, для отражения солнечного излучения. При подъёме температуры внутри дрона выше сотни градусов Цельсия электроника не выдержала бы. Сколько дрон сможет проработать в активной зоне? Этого не знал никто. Семь человек и один суперкомпьютер сейчас пытались найти варианты.

 

– А система пожаротушения сработала?

 

– Не могла не сработать. Там механический клапан открылся при повышении температуры. Поэтому активная зона заполнена азотом6. Но толку с этого никакого нет. Ведь нет пожара. А теплоёмкость азота ничтожна, чтобы охладить реактор.

 

– А если закачать воду в реакторный отсек? Вода охладит?

 

– Да, но ненадолго и как ее туда закачать? Насосы же не работают. Да и трубопровода в реакторном отсеке нет.

 

– Если использовать давление в системе пожаротушения? Азотом нагнать воду из баков?

 

– Хорошая идея, только вот давление в системе пожаротушения уже упало. Баки с азотом наверно полупусты.

 

У Димы мелькнула безумная идея.

 

– Кислород! В кислородных баках достаточно давления.

 

– Отлично, но скафандров на всех «стрельчан» на борту нет. Если кислород перенаправить в реактор, чем они будут дышать? Да и что будет, когда в реакторном отсеке смешаются вода, азот и кислород при высокой температуре?

 

– Соберем «стрельчан» в предшлюзовом отсеке. Они там, конечно, как сельди в бочке будут, но кислорода им должно хватить на…  сколько?

 

– Семнадцать минут, – подсказал «Сократ».

 

– Целых семнадцать минут! И ещё у каждого есть изолирующий самоспасатель на три минуты дыхания. То есть, за двадцать минут до стыковки, давлением кислорода направим воду из баков в систему пожаротушения. Которая уже имеет выход в реакторном отсеке. Пока вода в реакторном испарится, это даст нам немного времени… «Сократ», подскажи!

 

– В баках корабля, по расчетам, должно быть около восьми с половиной тысяч литров воды. Вода находится при температуре пять градусов выше нуля по Цельсию. На парообразование этого объёма будет затрачено двадцать четыре тысячи мегаджоуля энергии.

 

– Насколько это может отсрочить взрыв реактора?

 

– Примерно семь-пятнадцать минут, в зависимости от температуры в активной зоне.

 

– А что по реакциям? По давлению?

 

– При повышении температуры пар будет разлагаться на кислород и водород. В смеси с азотом при высокой температуре получим азотную и азотистую кислоту.

 

– То есть, реакторный отсек превратится в «скороварку», наполненную парами насыщенной азотной кислоты? Которая, безусловно, взорвётся при повышении давления до… «Сократ»?

 

– Корпус корабля выдерживает внутреннее давление в две атмосферы максимум. Реакторный отсек сможет выдержать три с половиной атмосферы.

 

– М-да, ненадолго этого хватит. А можем мы стравить давление за борт? – и тут же Дмитрий ответил сам себе, – Нет, потому что нарушится ориентация корабля в пространстве.

 

– А если открыть все внутренние шлюзы? Ведь объём корабля намного больше реакторного отсека. Пусть давление распределяется…

 

– И тогда «азотной скороваркой» станет весь корабль?

 

– Именно. Кроме предшлюзового отсека и шлюза. К тому же, когда «скороварка» взорвется, это будет все же не ядерный взрыв.

 

– Если «Гагарин» не успеет отстыковаться и отойти – разница, в общем, небольшая…

 

– Если не успеет – то да. Но должен успеть. Мы выигрываем ему четверть часа времени! А может и больше. К тому же дрон, в условиях охлаждения активной зоны, возможно, успеет опустить какие-то регулирующие стержни…

 

– Не корабль, а чёртов летающий Чернобыль какой-то…

 

– Но должно же получиться. Теперь давайте ещё раз повторим всё подетально… – И, обращаясь уже к жене, Дмитрий крикнул, – Дорогая! Пожалуйста, можно ещё кофе? Обещаю, с меня потом не только опера, а и балет впридачу!

 


 

Манёвр был завершен, на корабле снова появилась искусственная гравитация. Только вот вектор её был направлен не перпендикулярно, а вдоль оси корабля. Фактически одна из стен в помещениях стала полом. Это означало, что корабль идет без вращения, но с постоянным ускорением. Да ещё и ускорение было заметно выше земных 9,8 м/с2, поэтому члены экипажа и находились в противоперегрузочных креслах. Куда и зачем мы так спешим? Таким вопросом сейчас задавались все без исключения курсанты. И в этот момент снова раздался тревожный звонок и голос Мамы: «Внимание, боевая тревога! Повторяю, боевая тревога!»

 

Сигнал боевой тревоги звучал на «Юрии Гагарине» впервые.

 

В течение следующих нескольких минут Мама сообщила каждому отсеку ситуацию и порядок действий. Операция была все же не боевой, а спасательной, но действовать нужно было быстро и четко, как в бою. Виктору и Сашке, как дежурным в медотсеке, предписывалось обеспечить приём и размещение в боковых нишах отсека раненых с терпящего бедствие космического судна. Три ниши из четырёх будут заняты относительно легкими «трехсотыми»7, и один тяжелый – в капсулу автохирурга. Вся операция по размещению в медотсеке должна быть осуществлена максимум за три минуты. Важно – во-первых, действовать придется в невесомости. С одной стороны, это облегчало задачу по транспортировке раненых, с другой – у курсантов навыки работы в невесомости были весьма слабыми. И второе – всем придется работать в скафандрах.

 

В последующие пятьдесят минут каждый курсант выслушал и зазубрил четкий порядок действий в операции, рассчитанный Мамой буквально посекундно. «Штурмовая группа» из четырех старших офицеров должна была принять у шлюза гражданских и команду «Стрелы». В главном стволе и в радиальных коридорах, через каждые три метра находились курсанты, задача которых была передавать спасаемых по цепочке. За шесть минут, а именно столько Мама отводила на всю операцию, нужно было забрать и транспортировать до медотсеков раненых и занять места в противоперегрузочных креслах. Все будут работать в невесомости и скафандрах. Через шесть, максимум семь минут, с момента открытия шлюза, «Юрий Гагарин» должен был отойти от «Стрелы». Отход будет осуществляться с максимально допустимым ускорением. Поэтому так важно было, чтобы все успели занять места в креслах.

 


 

Сашка и Виктор, как дежурные во втором медотсеке, должны были принять и разместить четырех раненых. Трое более-менее легких – в боковых нишах. Четвертого тяжелораненого – в капсулу автохирурга. Он был без сознания, и требовалось срочное переливание крови. В резерве оставалась ещё одна капсула автохирурга и одна ниша, на случай, если кому-то из спасённых станет хуже. На всё про всё отводилось три минуты. Принять раненого, уложить в капсулу или нишу, укрепить ремнями. И так четыре раза. Потом самим отсоединить кислородный блок (с ним не сядешь – мешает за спиной) и занять места противоперегрузочных креслах. И три минуты. И любая задержка в любом отсеке могла обойтись очень дорого. До стыковки оставалось всего девять минут.

 

Виктор был предельно серьезен, что с ним бывало крайне редко, Обычно балагурил, шутил, смеялся, а тут – внезапно стал будто бы старше на несколько лет.

 

– Александр, ещё раз, давай пройдемся по плану. Расскажи порядок действий.

 

«О, я уже не салага, а даже Александр!» – мелькнула мысль у Сашки.

 

– За пять минут до стыковки скорость корабля упадет, мы вылезаем из кресел, надеваем скафандры, подключаем к ним кислородные блоки. Занимаем места, я у люка, ты у автохирурга. С момента стыковки и до отстыковки кораблей будет невесомость. Через две-три минуты после стыковки по цепочке от шлюзового отсека передадут первого раненого. Вначале принимаем тяжелого. Я перехватываю около люка – толкаю тебе. Ты укладываешь в капсулу. Потом ты перемещаешься к нишам. Я направляю к тебе легкого. Ты помогаешь ему лечь и укрепляешь противоперегрузочные ремни. Потом принимаешь второго и укрепляешь ремни. Третьему я помогаю сам. Потом отстегиваем кислородные блоки от скафандров, занимаем места в креслах, подключаем кислородные шланги скафандров к креслам, даем команду: «Второй медотсек готов!»

 

– Сколько у нас есть времени на всё?

 

– Максимум три минуты.

 

– Если управимся за две – с меня шоколадка.

 

– Замётано!

 

До стыковки осталось семь минут.

 


 

Если бы внешний наблюдатель видел сейчас «Гагарин», он заметил бы четыре яркие точки, которые отделились от тормозящего корабля и полетели вперед. Внешнего наблюдателя, конечно, не было. Но Мама смоделировала и изобразила капитану эту картинку в объёме.

 

– Капитан, дроны пошли.

 

– Хорошо. Дай «Стрелу».

 

– Соединяю.

 

– «Стрела» – «Гагарину». Как обстановка?

 

– «Стрела» на связи. Экипаж и гражданские собрались в предшлюзовом. На корабле задымление, наверно где-то проводка горит.

 

– Готовьтесь к приёму дрона. Как поняли меня?

 

– Поняли. Шлюз открыт снаружи. Ждем дорогого гостя с хлебом-солью и ковровой дорожкой.

 

– Молодцы. Сообщите, как дрон пройдет.

 

Пять минут минут до стыковки. Перед капитаном «Гагарина» висела объёмная картинка со сближающимися кораблями. Вот три из четырех ярких точек прилипают к поверхности «Стрелы». Последняя точка ныряет в открытый шлюз.

 

– «Гагарин» – «Стреле». Ваш паук-переросток прошел шлюз, выпускаем его из предшлюзового отсека.

 

– Вас понял. Дрон откроет внутренние люки и попробует опустить регулирующие стержни. Вы подключили кислород и баки с водой к системе пожаротушения?

 

– Так точно. Кислорода в баках больше нет. Вот сидим, сжимаем в потных руках самоспасатели и молимся.

 

– Молодцы. Смотрю, у вас весело. Будьте готовы, мы уже скоро.

 

Три минуты до стыковки.

 

Мама:

– Капитан, дроны снаружи работают. «Стрела» постепенно замедляет вращение. Готовлю стыковку через 160 секунд.

 

Капитан:

– Курсантам, занять места по расписанию, дать отчёт.

 

– Первый медицинский готов!

 

– Второй медицинский готов!

 

– Первый радиальный готов!

 

– Третий радиальный готов!

 

– Второй радиальный готов!

 

– Центральный готов!

 

– Шлюзовая команда готова!

 

Мама:

– До стыковки шестьдесят секунд.

 

Лазер системы ориентации тонкой нитью уперся в «Стрелу». Двигатели дронов, прицепившихся к внешней обшивке мертвого корабля, под командами Мамы выпускали последние импульсы. Грузовик наконец-то перестал хаотично вращаться. Между кораблями оставалось около пятидесяти метров и это расстояние медленно сокращалось.

 

– Тридцать секунд до стыковки!

 

«Ну, с Богом!», подумал капитан, хотя и был атеистом. Да какой атеист не помянет Бога в такой ситуации?

– Десять секунд. – Мама дала последний отсчет, – Девять. Восемь. Семь. Шесть. Пять. Четыре. Три. Два. Один. Есть стыковка… Выравниваю давление… Открываю шлюз.

 

Из открытого шлюза слегка потянуло дымом или паром. Вначале, как и было условлено, передавали двух  тяжелых раненых. Оба были без сознания. Шлюзовая команда корабля приняла по очереди каждого и толкнула в центральный ствол, где через каждые три метра, прочно примагнитившись к полу ботинками, стояли курсанты. Хотя давление воздуха было в норме, и шлюзовая команда, и курсанты были в скафандрах. Конечно, скафандры немного затрудняли движение, зато при возникновении аварийной ситуации могли спасти жизнь.

 

Капитан вывел на большой экран изображения с камер шлюза, центрального ствола, отсеков. Пока все шло по плану. По цепочке курсанты передавали вначале раненых, потом гражданских… Из центрального ствола по радиальным опускали в отсеки. Две минуты. Раненых начинают принимать и размещать в медицинских отсеках. Молодцы ребята, слаженно работают! Три минуты, половина уже на борту. Команда «Стрелы» должна была выходить последней.

 

Четыре минуты. Последние раненые зашли в медотсеки. Хотя почему зашли? Заплыли скорее.

 

Пять минут. На борту – все члены экипажа и гражданские. Последним зашел, конечно, сам капитан «Стрелы». Традиция. С собой он тащил основной модуль памяти корабля.

 

Мама:

– Закрываем шлюз. Отстыковка. Отсекам – минутная готовность!

 

Всё, забрали! Теперь главное – чисто уйти…

 

Капитан смотрел, как офицеры и курсанты в отсеках занимали противоперегрузочные кресла. Команду «Стрелы» и гражданских разместили в кубриках, на койках. Главные двигатели понемногу начали давать тягу, уводя «Гагарин» от летающей бомбы, в которую превратилась «Стрела».

 

– Первый отсек готов!

 

– Третий отсек готов!

 

– Второй медотсек готов!

 

– Первый медотсек готов!

 

– Четвертый отсек готов!

 

Капитан, конечно, видел на экране, что в отсеках были готовы к старту, но Устав обязывал принять отчет голосом.

 

– Поехали!!

 


 

– Ну что, Вить, заработали на шоколадку?

 

– Нет, салага, на сорок секунд не уложились.

 

«Опять я салага. А ведь каких-то двадцать минут назад Александром был», подумал Сашка.

 

– Ну, ведь все равно, меньше трех минут потратили! А по нормативу было три.

 

– Договаривались же, что шоколадка будет, если в две уложимся. Ладно, салага, половину получишь.

 

– Замётано! А когда…

 

Договорить он не успел. Корабль тряхнуло, в потолок что-то ударилось со звоном и упало вниз. Сашка повернул голову и увидел, как на груди у Виктора расплывается пятно крови. В ту же секунду взвыла сирена, где-то слева замигала красная лампочка. Внизу свистел воздух, выходящий из отсека. «Разгерметизация» – мелькнула мысль у Сашки. Виктор побледнел и зажал рану рукой. «Его же пробило насквозь осколком… Надо срочно в автохируг…» Сашка отстегнул ремни, выдернул кислородный шланг и с усилием вывалился из кресла.

 

Ускорение, с которым корабль уходил от «Стрелы» составляло два g. Для взрослого и тренированного космонавта, сидящего в противоперегрузочном кресле – это сущий пустяк. Но для подростка, пятнадцати лет, пусть и тренированного … Сашка весил пятьдесят килограммов. Ещё десять килограммов весил легкий скафандр. При ускорении два g его вес в скафандре соответствовал  ста двадцати килограммам на Земле! И ещё столько же весил Витька. До капсулы автохирурга было всего три метра. Три метра и вес, соответствующий двумстам сорока килограммам на Земле… Слишком много для одного курсанта.

 

– Сейчас, Вить…. Я помогу… – встать с пола, даже на колени было очень трудно.

 

«Надо подключить кислородный блок… Нет, не смогу… Лишний вес, не дотащу». Голова закружилась. Перед глазами слегка потемнело, забегали мушки… Сирена истошно надрывалась.

 

«Давление в отсеке падает, надо торопиться». Сашка достал самоспасатель, открыл стекло шлема и сдавил зубами загубник. Стало чуть полегче. Стоя на коленях, дотянулся и отстегнул ремни Виктора, отключил его кислородный шланг. И рванул на себя что было сил уже потерявшего сознание Витьку…

 

На витькином скафандре сверху крови было мало. Но под ним кресло всё было красным!

 

«Наверно, повреждена легочная артерия… Кровяное давление упало… Гиповолемический шок…» – откуда-то в голове всплывали термины. «Надо срочно в автохирург!». Сашка с трудом встал на колени за головой Витьки и схватился обеими руками за лямки на его груди. Рывок на себя, отползти на двадцать сантиметров и снова рывок. Ещё раз. Ещё… Силы убывали с каждой секундой. В помещении стало холоднее. Шлем запотел изнутри, и Сашка снял его и откинул в сторону. По ушам сильнее ударил свист воздуха, выходящего из пробоины в полу, как раз под витькиным креслом. Сирена одуряюще орала… Ещё рывок. Ещё один… Какой же он тяжёлый чертяка!

 

У Витьки на губах выступила розовая пена, он захрипел. От его ног до кресла тянулась кровавая дорожка. «Задыхается… Не дотащу… Надо дать ему самоспасатель… Но дотянуться до витькиного самоспасателя он не смог. Поэтому открыл ему шлем и сунул ему в рот загубник своего.  Так было нельзя, но… «Иначе – не дотащу…»

 

Остался ещё метр. Пять рывков. Силы были уже на исходе. В груди страшно резало, кислорода не хватало. В ушах било, словно кузнечным молотом. Из-под пола посыпались искры. Или это искры из глаз? Всё, спиной Сашка ткнулся в капсулу автохирурга. Теперь само сложное. Нужно было забросить туда Витьку. Который весил как боксер-тяжеловес. Только бы забросить, остальное автохируг сделает сам. «Мне не поднять столько… Не получится» – мелькнула предательская мысль. «Должен – значит сможешь» – словно бы услышал он голос отца. Стоя на коленях, он подсунул одну руку под ноги Витьке, вторую под спину. Набрал полную грудь уже разреженного воздуха и с криком «Аррр!» – перекинул Витьку через край капсулы! И тут же сел, обессиленный, привалившись спиной к капсуле. Сзади зашипела гидравлика и капсула стала герметично закрываться. «Всё… Спас… Смог…» Холодный пот заливал глаза, но поднять руку, чтобы вытереть его было уже невозможно. «Чёрт… Самоспасатель… Надо было забрать». Это была его последняя его мысль. Сквозь залитые потом глаза он увидел – или это была галлюцинация? – открывающийся люк в потолке… и потерял сознание.

 


 

Так странно смотреть на своё тело со стороны. Вот ты видишь себя сидящим, потерявшим сознание от недостатка кислорода и сил, прямо на дорожке из крови твоего друга и наставника. Какая сюрреалистичная картина…

 

– Остановите трансляцию! Ну, курсант, ответьте, почему вы нарушили Устав по безопасности? – Капитан говорил на повышенных тонах, это случалось с ним крайне редко. Он был чертовски зол, и именно в такие минуты он обращался к курсантам исключительно на «вы».

 

Сашка, красный от смущения, опустив очи долу, стоял навытяжку на капитанском мостике.

 

– Я… Виноват товарищ капитан первого ранга! – промычал Сашка.

 

– Почему Вы отдали раненому свой самоспасатель? Вам же хорошо известно, что это индивидуальное средство защиты органов дыхания и передавать его в данной ситуации было никак нельзя? Или Вам плохо это известно, курсант?

 

– Виноват, товарищ капитан первого ранга. Никак нельзя было.

 

– Зачем отдали!?

 

– Боялся, что не дотащу.

 

– Боялся, значит? Так Вы трус получается? Раз боялся?

 

– Никак нет, товарищ капитан первого ранга.

 

– Тогда почему отдали самоспасатель?! Или Вам непонятно, что означает слово «само-» в его названии? А знаете ли Вы, курсант, что было бы, если бы пробоина была вдвое больше? Вы бы потеряли сознание ещё до того, как добрались бы до автохирурга. И угробили бы к чертям собачьим и себя и товарища!

 

– Виноват, товарищ капитан первого ранга.

 

– О чем Вы вообще думали, курсант?

 

– Сам погибай, а товарища выручай, – прошептал Сашка.

 

– Что Вы сказали?

 

– Сам погибай, а товарища выручай! – И добавил уже тише, – Так мой отец говорил…

 

– Отец, значит… – голос капитана несколько смягчился. – Я знал твоего отца. Немного, правда. Смелый был человек. И отчаянный. А космос… увы… таких забирает прежде всех прочих.

 

Капитан помолчал с минуту и снова заговорил. Но теперь уже совсем спокойным голосом и даже с какими-то отеческими нотками…

 

– Запомни, курсант. Мы с тобой люди служивые. Жизнь, что твоя, что моя, что твоего товарища – на втором месте. А на первом месте всегда будет долг. Вот, к примеру, ты солдат и идешь в атаку. Твоего товарища ранило в грудь пулей, и он упал. Что нужно сделать? – и тут же ответил сам себе, – всё, что ты можешь, и на что имеешь право – это перевернуть его на живот. Чтобы увеличить шансы на спасение. А дальше ты обязан продолжить атаку. Потому что если каждый солдат начнёт помогать раненым во время боя – атака захлебнется и погибших будет много больше. Хуже того, все погибнут зря. За первой волной пойдут санитары – на них вся надежда. Если же ты спасатель – у тебя другой долг. На первом месте для тебя безопасность спасательного средства. На втором жизнь спасателя, то есть тебя, и только на третьем – жизнь того, кого ты спасаешь. Таковы правила и написаны они кровью. Рисковать жизнью, если риск велик, нельзя. Ибо каждый погибший во время операции спасатель – это, возможно, десятки жертв среди тех, кого он мог бы спасти. Ты ведь будущий спасатель?

 

– Так точно, товарищ капитан первого ранга.

 

– Ну, так вот запомни этот урок. Ты сегодня крупно прокололся. Жизнь редко дает второй шанс. Но тебе зачем-то дала, вот уж не знаю почему. Ты сегодня… – голос капитана стал тверже и официальнее, –…нарушил Устав и своими неграмотными действиями во время спасательной операции поставил под угрозу жизнь сразу двух курсантов Военно-Космической академии СССР. И учтите, я обязательно упомяну о вашем поведении в отчете. Конкретно узнаете завтра утром на общем сборе! А послезавтра будете пересдавать комиссии из старших офицеров корабля, включая и меня, правила действия в аварийных ситуациях, – и добавил, уже потише, и не таким официальным голосом, – и гонять я тебя буду, курсант, по этим правилам, в хвост и в гриву! Вопросы есть?

 

– Так точно, товарищ капитан первого ранга. Позвольте вопрос?

 

– Позволяю.

 

– А кто меня спас?

 

– Тебя спас медицинский дрон. Точнее, два дрона. Ремонтный заварил пробоину снаружи, а медицинский дал тебе кислород и утащил в нишу, которую герметично закрыл снаружи.

 

– Но… ведь говорили, что на корабле нет дронов? Что мы должны сами…

 

– Сами с усами… Не доросли ещё пока! Глаз да глаз за вами… Кругом! Шагом марш!

 


 

Курсанты построились в четыре шеренги в спортивном зале. Это было самое большое помещение на корабле. Четыре старших офицера стояли чуть в стороне.

 

– Равняйсь! Смирно! Равнение на середину!

 

Капитан вышел к строю в тщательно отутюженном белоснежном парадном кителе. Каждая пуговка на кителе блестела так, словно была из золота. А уж наградные планки на груди – сияли, будто были бриллиантовыми.

 

– Товарищи курсанты! От своего лица, от лица старшего офицерского состава корабля и от лица командования военно-космическим флотом СССР поздравляю вас с успешным окончанием спасательной операции!

 

– Ура! Ура! Ура!

 

– В результате тщательно спланированной на Земле операции, к слову сказать, к разработке которой было привлечено более двух тысяч различных специалистов… силами экипажа корабля «Юрий Гагарин» были спасены пять человек экипажа грузового судна «Стрела» и двенадцать ученых шестой марсианской экспедиции. Учитывая, что каждый из вас был активным участником операции, командование флотом приняло решение наградить всех курсантов почетным шевроном «Космический спасатель»!

 

– Ура! Ура! Ура!

 

– Однако, во время проведения операции не обошлось без серьезной аварии… Курсант Громов, выйти из строя!

 

Сашка шагнул вперед, словно в бездну… Он почувствовал, как по спине побежала струйка пота, а лицо начала заливать краска стыда…

 

– Как вы знаете, в момент отхода «Юрия Гагарина» от поврежденного судна, вследствие повышения давления выше критического, произошел взрыв оболочки «Стрелы». Корпус нашего корабля оказался пробит осколками корпуса «Стрелы» в нескольких местах. К сожалению, одним из осколков был серьезно ранен наш товарищ Виктор Седых…

 

Сашка уже готов был провалиться сквозь корпус корабля прямо в открытый космос…

 

– …однако, курсант Александр Громов, рискуя собственной жизнью, проявляя мужество и смекалку, спас курсанта Виктора Седых от неминуемой гибели. В настоящий момент жизнь курсанта Седых находится вне опасности! Изучив отчет о действиях экипажа во время спасательной операции, чрезвычайная комиссия космического флота СССР представила курсанта Александра Громова к правительственной награде – ордену «За личное мужество»!

 

– Ура! Ура! Ура!

 

Капитан подошел к Сашке и крепко пожал ему руку. А потом наклонился и шепнул на ухо:

– Молодец. Но на экзамене поблажек всё равно не жди!

 


«Юрий Гагарин» вышел на земную орбиту. Ему предстояло пробыть тут несколько недель, пока шёл осмотр и ремонт обшивки. «Стрельчан», как уже все называли экипаж грузовика и членов экспедиции, должны были эвакуировать на Землю. Улетал с ними и Витька. Нужно было поправить здоровье в санатории под Ессентуками. Друзьям оставались последние минуты перед отходом челнока.

 

– Ну, бывай, Сашка! Спасибо тебе! Долг за мной.

 

– Да ладно, Вить, какой там долг… Ты ведь также поступил бы на моем месте. Да и любой советский человек.

 

– Не знаю, смог бы я. Я видел, как ты меня тащил, при двойной гравитации… А ты – смог.

 

– И ты бы смог, я точно знаю. И сможешь ещё. Ты же спасатель!

 

– Мы все теперь спасатели. Но ты у нас ещё и орденоносец! На телевидение теперь приглашать будут! Девчонки, небось, уже сотнями пишут! Прям завидую тебе.

 

– Да ладно, засмущал уже!

 

– Ничего, привыкай, герой наш! Ну, всё, время вышло! Держи брат! – Витька протянул руку.

Сашка пожал, а Виктор другой рукой что-то быстро сунул ему в нагрудной карман мундира. Потом ловко вскочил в шлюз челнока и помахал рукой на прощание. Шлюз с тихим шипением закрылся.

 

Сашка достал из кармана плитку шоколада. Целую. На обертке красовался первый космонавт СССР Юрий Алексеевич Гагарин и очертания одноименного корабля. Плитка была из офицерского пайка, курсантам полагались только конфеты. Ниже была надпись от руки «Заслужил!», а на обороте – пятьдесят одна мелкая подпись курсантов, четыре – старших офицеров корабля и поверх – размашистая подпись капитана. Много лет спустя эта обертка висела в рамке, на почетном месте, над столом Александра Громова. Были потом и другие награды, но эту он ценил больше всех.

 

Эпилог

 

Челнок залил в баки «Юрия Гагарина» последние литры топлива, втянул заправочную штангу, отсоединил шлюзовую камеру и беззвучно отплыл от корабля. Коротко отработал двигатель, и  челнок плавно пошел на посадочную траекторию, неся к долгожданному отдыху команду «Стрелы», незадачливых ученых из шестой марсианской экспедиции… и Виктора. А на Земле десятки тысяч мальчишек в это самое время рисовали «Юрия Гагарина» на своих планшетах, строили из металла и пластика точные 3D-модели корабля и даже искали с помощью самодельных телескопов маленькое туманное пятнышко, плывущее среди звезд. А ещё усердно учились, пропадали часами в спортивных залах и, конечно, мечтали попасть на первый в истории учебно-тренировочный космический корабль. Потому что путь в космос начинается с «Гагарина».

 

 


Примечания.
1. Космическую станцию в виде колеса с искусственной гравитацией придумал словенский инженер Герман Поточник в 1928 году.
2. Международный сигнал бедствия в голосовой связи. Аналогичен сигналу SOS в радиотелеграфной связи.
3. Мегаметр – тысяча километров, более удобная мера длины для измерения расстояний внутри Солнечной системы, чем километр.
4. Как полагают ученые, одна из основных проблем при путешествии к Марсу и другим планетам – мощная солнечная радиация за пределами магнитосферы Земли.
5. Такой способ ручной стабилизации корабля для стыковки показан в фильме “Возвращение с орбиты” (1983).
6. Современные системы газового пожаротушения в замкнутых пространствах, например на подлодках, используют азот, иногда в смеси с аргоном.
7. В армии «трехсотыми» (от “груз 300”) принято называть раненых.

 

1
Share and Enjoy:
  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Мой Мир
  • Facebook
  • Twitter
  • LiveJournal
  • MySpace
  • FriendFeed
  • В закладки Google
  • Google Buzz
  • Яндекс.Закладки
  • LinkedIn
  • Reddit
  • StumbleUpon
  • Technorati
  • Twitter
  • del.icio.us
  • Digg
  • БобрДобр
  • MisterWong.RU
  • Memori.ru
  • МоёМесто.ru
  • Сто закладок
5 1 голос
Рейтинг статьи

Просмотров: 52


Spread the love
  •  
  •  
  •  
  •  
  • 7
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
    7
    Поделились
Previous Article
Next Article
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии

поддержка

ВКП(б)

Последние сообщения на форуме

Выдвижение рабочих на руководящую …Выдвижение рабочих на руководящую работу [Большевик 1925] Люди, с … Читать далее
Александр Май  Поэма «ЧУМА»  Чума Александр Май  Поэма «ЧУМА» ГЛАВА ПЕВАЯ ТЬМА 1 На запад … Читать далее
А кто вы есть, откуда вы? Посвящается тем, кто фальсифицирует выборы не давая народу честно … Читать далее

Архивы

АВТОРЫ

error

Enjoy this blog? Please spread the word :)

0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x
()
x
%d такие блоггеры, как: