Горький о сознательности советских писателей
Горький о сознательности советских писателей
Есть кочка зрения и точка зрения. Это надобно различать. Известно, что кочки — особенность болота и что они остаются на месте осушаемых болот. С высоты кочки не много увидишь. Точка зрения — нечто иное: она образуется в результате наблюдения, сравнения, изучения литератором разнообразных явлений жизни. Чем шире социальный опыт литератора, тем выше его точка зрения, тем более широк его интеллектуальный кругозор, тем виднее ему, что с чем соприкасается на земле и каковы взаимодействия этих сближений, соприкосновений. Научный социализм создал для нас высочайшее интеллектуальное плоскогорье, с которого отчётливо видно прошлое и указан прямой и единственный путь в будущее, путь из «царства необходимости в царство свободы». Успешный ход работы партии, созданной политическим гением Владимира Ленина, убеждает пролетариат всех стран и даже здравомыслящих людей, классово чуждых пролетариату, что путь из «царства необходимости в царство свободы» — не фантазия. Предсмертная судорога буржуазии, именуемая «фашизм», и особенно страшноватая агония буржуазии германской, ещё более убедительно говорит: путь пролетариата правилен. Железная воля Иосифа Сталина, рулевого партии, превосходно справляется с уклонами от прямого курса и весьма быстро вылечивает от всяческих «головокружений» команду партийного судна. Ко всему этому надобно добавить, что всё более решительно и успешно «история работает на нас».
Это — оптимизм? Нет. Нужно хорошо видеть все подлости и гадости, которые извне угрожают нам, первому в истории человечества государству, которое строится пролетариатом-диктатором на основе научного социализма. Нужно безжалостно и беспощадно бороться против всего, что враждебно основной цели пролетариата и способно задержать его культурно-революционный, социалистический рост. И нужно твёрдо знать, что хотя в некоторых странах движение пролетариата к власти задерживается, всё-таки нет сил, которые могли бы остановить его. Наша система политического воспитания масс есть система воспитания правдой, против которой капитализм может возразить только силою оружия, но — оружие находится в руках пролетариев. Позорная гражданская смерть «вождей» немецкой социал-демократии — самоубийство трусов, испуганных ростом революционной правды.
На примере педагогического опыта Беломорско-Балтийского канала, Болшевской и других колоний этого типа мы, литераторы, должны понять, какие блестящие результаты даёт наша система воспитания правдой и как велика сила этой единственной, подлинно революционной правды. Но к этой теме я вернусь в другой статье, а теперь снова возвращусь к литературе. Для наших писателей жизненно и творчески необходимо встать на точку зрения, с высоты которой — и только с её высоты — ясно видимы все грязные преступления капитализма, вся подлость его кровавых намерений и видно всё величие героической работы пролетариата-диктатора. Подняться на эту точку можно, только освободясь от профессиональной, цеховой, бытовой паутины, которой мы потихоньку оплетаем сами себя, может быть, не замечая этого. Надобно понять, что бытовщина способна превратить нас в паразитов рабочего класса, в тех общественных шутов, какими всегда было большинство писателей буржуазии.
Тревога, которая вынуждает меня говорить так, испытывается не только мною, она знакома Николаю Тихонову, одному из талантливейших наших литераторов, автору статьи о «равнодушных», она чувствуется в дружеских беседах с наиболее чуткими из литературной молодёжи — той, которая искренно и живо озабочена судьбой литературы и понимает её культурно-воспитательное значение. Тревога эта объясняется и равнодушным отношением литераторов к работе по организации всесоюзного их съезда. Есть вопрос: с чем явятся литераторы центра пред лицом сотен писательской молодёжи областей и республик? О чём они будут говорить с молодёжью? Возможно ожидать, что бывшие рапповцы ещё раз публично покаются в ошибках своих и, несмотря на покаяние, бывшие их враги, друзья и единомышленники ещё раз подвергнут их суровой критике, которая, будучи не в силах чему-либо научить, оказалась вполне способной возбуждать некоторые либеральные надежды и усиливать безответственность некоторых сочинителей.
