ОБЩЕСТВО: ПЛОДЫ СООТВЕТСТВУЮТ РАСТЕНИЯМ

Spread the love
  •  
  •  
  •  
  •  
  • 40
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
    40
    Поделились

Если любимую игрушку современной молодёжи, айфон, подарить подслеповатому старичку, то ничего, кроме раздражения, этот подарок не вызовет. Старичок привык к телефонному аппарату с большими кнопками, которые ему, подслеповатому, хорошо видны. А, главное, понятны. На новом аппарате кнопок нет. Какими-то его функциями, кроме телефонной связи, старичок пользоваться не может, не умеет, да и не хочет. И потому его совершенно искреннее требование – «заберите эту хрень, верните мне старый, понятный кнопочный аппарат!». В его понимании айфон – это издевательство над человеком, и ничего больше.

Теперь второй пример для понимания природы советской власти и причин её краха. Вообразите, что человек, конституционально-глупый, органически-тупой – учился в «Бауманке». Потом пришли «реформаторы», его оттуда выгнали, и поставили говнище разгребать лопатой.

Он, стало быть, разгребает – а тут к нему подходят интеллектуалы-доброхоты, и начинают его заверять, что он обманут. Что в «Бауманке» у него были колоссальные жизненные перспективы, путь созидания и развития, у него там было светлое будущее – а здесь… Здесь он так и помрёт на тяжёлой грязной работе, дерьмо разгребая.

И тут органически-тупой человек начинает совершенно искренне возражать. Он отказывается считать себя обманутым. И это не под действием страха, не «стокгольмский синдром» заложника, понимаете? Он совершенно искренне говорит вам, что в «Бауманке» у него голова пухла, что там учится – хуже, чем быть в застенке. А тут, хоть он и по колено в дерьме каждый день – зато ему легко, всё понятно. А эти возможности созидания и развития – ему не нужны. Потому что он тупой. И этим всё сказано.

Нам придётся (хоть и не хочется) признать, что подгонка общественных форм под психическое состояние «человека большинства» – совершенно нормальное явление. И если человек умственно, духовно деградировал – то совершенно невозможно сохранить вокруг него сложные и перспективные формы социальной организации.

Христос говорил об этом: «Еще многое имею сказать вам; но вы теперь не можете вместить»[1]. Примитивные люди не то, чтобы «обмануты» теми, кто вводит дегенеративные социальные отношения – они обретают в «обманщиках» орудие удовлетворения собственных потребностей, продиктованных внутренней деградацией.

И когда мы говорим, что Ельцин использовал алкоголиков, дегенератов и психопатов – то должны сперва задаться вопросом: а откуда взялась такая критическая масса алкоголиков, дегенератов и психопатов?

И – раз уж она фактически очевидна – не следует ли говорить, что это именно она использует (как свой инструмент) Ельцина, Ющенко, Порошенко и прочих «пап алкашей»? А не наоборот?

Примитивный человек не хочет айфона, он требует вернуть старый кнопочный аппарат. Он говорит: заберите вашу дрянь с большими, но непонятными мне возможностями, и верните власть держиморд, власть дубины. Там я всё понимал. Там я брал, когда дают, и бежал, когда бьют. В примитивном обществе – говорит дегенерат, не всегда словами – и жизнь и смерть были на моём уровне понимания. А в вашем, про которое вы говорите, что оно перспективное (а проверить ваши слова я не умею) – мне ни хрена не понятно! Когда и что брать? Когда и куда бежать? Почему не нужно бояться сильного? Он же сильный! Почему нельзя бить слабых? Они же слабые!

Собака может питаться овсянкой, но если волка из леса, в первом поколении, посадить на овсянку без переходного периода, то волк взвоет и в прямом и в переносном смысле. Ему абсолютно непостижимо, почему нужно давиться этой гадостью и зачем жалеть зайцев!

+++

Мы должны понять, что формы общественной жизни – это среднестатистическое отражение умственных и духовных качеств живущих в них людей. И ничем иным формы общественной жизни быть не могут – хоть нам бы и хотелось, конечно, введя правильное устройство, исправить внутренности у людей. Но инструмент по имени «институт», которому молятся на Западе – на самом деле ничто. Это номинальное, пустое сочетание звуков или букв.

С точки зрения реалиста, отвергающего номинализм[2] – любое явление может быть названо любым именем. И потому имя само по себе ничего не значит.

  • Люди могут упорно называть «коммунистической партией» организацию, лишённую всех и любых признаков коммунистической партии.

  • Люди могут упорно называть «христианской церковью» организацию, лишённую всех и любых признаков христианской церкви.

  • Люди могут упорно называть «демократической системой» организацию, лишённую всех и любых признаков, свойств, качеств, присущих реальной демократии и т.п.

А потому имена не столько разъясняют дело, сколько его запутывают. Важно не само слово, а то, что люди подразумевают под ним в качестве внутреннего образа, и в этой реализации имён есть элемент мистического таинства. Это известно и в христианстве[3], и в конфуцианстве[4].

Люди взяли плохое слово, но внутренне понимая под ним хорошее – превратили его в светлый символ.

Люди взяли хорошее слово, самое святое, какое только бывает в обиходе – но в руках дурных людей оно испортилось, стало символом мрака и уродства.

А потому общественные «институты» – ноль. Звук пустой. Наличие формальных церквей вовсе не гарантирует духовность, наличие академий – вовсе не гарантирует развитие наук, власть в руках у называющих себя «коммунистами» – далеко не всегда ведёт к коммунизму, и т.д. И уж тем более злободневно для нас сегодня: болтовня о «демократии» совершенно необязательно ведёт к реальному народовластию!

+++

Реальное состояние общества – это среднестатистическая величина духовного состояния его членов. Один праведник, другой злодей, один ломает, другой чинит – сложили вместе, и получилось нечто среднее. Как назвали (на словах) это среднее – дело десятое. Я хочу подчеркнуть, что никакое имя само по себе ничего не значит, и это касается всех имён: что «диктатуры пролетариата», что «демократии».

Понятно, что в руках негодяев имя, используемое ими, постепенно превратится в ругательство, но сам термин всегда нейтрален, вопрос лишь в том, кто его использует. Например, националистам пришлось выдумывать, что гитлеровцы – «нацисты», чтобы как-то отделить себя от гитлеровцев. Сами гитлеровцы к такому приёму не прибегали, называя себя националистами, а «наци» – только в качестве простого сокращения для удобства речи.

Реалист, в отличие от номиналиста, не поклоняется институтам, формальным наименованиям, он старается видеть объективное содержание за вывеской любого учреждения.

Если для номиналиста, растворившегося в демагогии, ничего, кроме слов и названий нет – то реалист видит объективно существующую шкалу цивилизованности, существующую независимо от используемых обозначений.

То есть мы, реалисты, считаем, что существует объективное развитие человека, объективное повышение безопасности и качества его жизни – независимое от используемого языка обозначений.

Реальное и формальное всегда находятся в конфликте разной остроты, слова всегда обманчивы[5]. Иногда ярлыки на сосуде слишком скромны, а иногда – наоборот, крикливо-рекламно-лживы. И тогда на бутыли с ядом появляется этикетка «элексир» – как у либеральных экономистов: думаешь по ярлыку, что это лекарство, выпьешь и помрёшь…

+++

Но если мы, реалисты, признаём что существует объективное развитие человека, обожение[6], то мы обречены признать, что существует объективно и деградация человека (озверение).

Номиналист (западник), столкнувшись с озверением масс, решает проблему столь же просто, сколь и неэффективно: он лепит формальные институты, перебирающие в названиях своих слова, психологически привязанные к развитию. Грубо говоря, открывают «Институт Развития». А когда нет эффекта, то переименовывают в «Институт Ускоренного Развития». А когда снова не помогло – то в «Чрезвычайный Институт Ускоренного Развития», и т.д.

Понятно, что и то, и другое, и третье совершенно бессмысленно, если институт наполнен узколобыми ворами[7]. Социальное бедствие озверения невозможно заклинать словами – будь то слова «советская власть» или «демократия» или ещё какие-нибудь.

Реализация имён и планов достигается только энтузиазмом авангарда общества + террором, но только и исключительное как вспомогательным средством. Нет ничего страшнее и безысходнее диктатуры, которая сама не верит в свою миссию, не обозначает рубежей достижения, ради которой, собственно, и существует.

Чтобы принудить и приструнить тех, кто мешает развиваться – должно быть достаточное количество тех, кто хочет развиваться, а иначе это не работает.

+++

Поэтому не стоит утешать себя сказками о том, что катастрофа ельцинизма, как одного из величайших падений цивилизации во всей человеческой истории[8] – следствие простого обмана народов проходимцами. Обман не смог бы зайти так далеко и продолжаться так долго.

Главная причина обрушения перспективных форм цивилизации, замена развитых общественных отношений варварски-архаичными – внутренняя духовная деградация широких человеческих масс.

Важная особенность деградации – то, что дегенерат не понимает, не осознаёт её. Человек развивающийся прекрасно видит, чем отличается от себя вчерашнего, потому что границы его познания расширяются. Дегенерат этого не видит, потому что его кругозор сужается, и потерянное ему уже недоступно для понимания.

Если деградирующая личность поймёт, что она деградирует – это станет симптомом исцеления, первым, необходимым шагом для исправления. Пока же деградация идёт в неявном виде, смутно и расплывчато, человеку кажется, что «всё нормально», только падающие опоры и устои вокруг немного пугают, изумляя: чего это они вдруг рушится стали?

Не стоит упрощать, думая, что дегенераты сознательно стремятся к архаичным и примитивным формам общественного устройства. Нет, здесь всё сложнее: срабатывает малопонятный дегенерату «инстинкт упрощения». Когда:

1) сложное отбрасывается как «непонятное»;

2) а «непонятное» становится синоним «ненужного».

Про такое в народе говорят: «у плохого механика всегда остаются «лишние детали» после сборки разобранного механизма».

  • Раз я не понимаю, для чего они служили – значит, они и не нужны!

Упрощённые представления о жизни, упрощённая до животности картина мира в голове – рождают запрос на примитивную власть раннефеодального[9] или ещё более архаичного[10] типа устройства. Не потому, что человек сознательно желает этого – а потому, что это единственное устройство, которое он, в состоянии духовной и умственной деградации, в состоянии понять. Что-то выше находится просто за пределами его понимания, восприятия – и выступает недоступной «вещью в себе».

+++

Если развитие ума – то это расширение сознания до масштабов Вселенной, осознание всё большего и большего количества факторов реальности, в том числе и удалённых, опосредованных, абстрактных, то деградация ума проявляет себя в локализации.

То, что было на периферии сознания – просто теряется, пропадает из виду. То, что было ближе к центру – становится смутной периферией. Бесконечность сжимается в точку.

Умственно-развитый человек понимает жизнь как большую и сложную совокупность факторов. Социальный дегенерат понимает жизнь как разорванную и бессвязную совокупность локальных фактов.

У человека, умственно-развитого расширяются в ходе развития мыслительных способностей и представления о времени, и представления о пространстве, и представления о потребностях. При обратном процессе (деградация личности) – все они обратно сжимаются. Деградируя, человек утрачивает представления о прошлом и будущем (явление «дезактуализации»). Прошлое он забывает, его уроки не учитываются, а механически стираются (что делает возможным множество однотипных майданов, например). О будущем он думать не в состоянии, воображение и оперативных возможностей ума не хватает.

Человек деградирующий локализуется в очень ограниченном пространстве, в малой точке пространства и времени. Все свои радости или трудности он не рассматривает (в силу деградации разума) как причины, имеющие цепочки последствий. Он их рассматривает чувственно и буквально: наслаждается или негодует в оторванной от контекста ситуации.

Когда поведением человека руководит простейшая сигнальная система инстинктов – «я могу сделать себе приятно», «я могу избежать неприятного», наука, как институт и феномен отмирают. Ведь накопление знаний, опыта неотрывно связаны с диалектикой, согласно которой многое сиюминутно-приятное стратегически вредно или даже убийственно, а многое локально-неприятное стратегически необходимо.

Именно эта диалектика опыта и разума, накапливаемая в течении долгого (гораздо дольше биологической жизни особи) привела к тому, что НЕ ВСЕ люди – наркоманы, дезертиры, воры, хотя, конечно, встречаются и те, и другие и третьи.

А как формируется наркоман, дезертир, мародёр, вор и т.п.? Он формируется не в спецшколе и не на курсах специальной подготовки (в отличие от профессионала полезной профессии). Он формируется непосредственно из инстинктов, сигнальная система которых выстроена по схеме «могу сделать себе приятно/избежать неприятного». То есть вырастают они целиком и полностью из непреодолённой у недостаточно социализированного человека зоопсихологии.

Если говорить о либерализме сегодня – то именно с этой зоопсихологией он и заигрывает, попутно раздувая, реставрируя и наращивая её влияние на личность. Ведь очень многое с точки зрения разных перспектив меняет оценочный знак.

Говорим ли мы о труде или об образовании, о правосознании гражданина или о его бытовой культуре, мы в любом случае придём к выводу, что если завтра помирать – то выгодно одно. А если рассчитываешь жить долго – то прямо противоположное. Если, к примеру, думаешь жить до почтенной старости – то надобно учится. А если завтра помирать – тогда, наверное, лучше пойти в футбол поиграть или чем-то другим себя побаловать.

Если мы говорим про общественную пользу – то это одно. А если о выгоде отдельно взятой и кратко живущей особи – то это совсем другое. Наши выводы не совпадут, и порой категорически! Например, приватизаторы крайне невыгодны обществу в целом – но сами то для себя они вполне выгодны. Нерентабельность их деятельности с точки зрения общества – вовсе не означает их личной нерентабельности и т.п.

Как только в сознании человека сжимаются пространство и время (до локальной точки) – тут же меняется и вся система приоритетов в его голове, вся система мотиваций поступка. Сложная совокупность необходимого для жизни (которую можно представить как «А,В,С… N») распадается в его уме на элементы, из которых ближайшие приобретают абсолютное значение, а отдалённые – вообще не рассматриваются. Это можно представить как:

(«А – В,С… N») < («A»).

Безусловно, если сбросить с себя все долгосрочные и страховочные расходы (не только денег, но и времени, внимания, сил) – то это увеличит, и порой резко, сумму краткосрочных расходов.

И уж тем более безусловно увеличит паёк человека сокращение числа получателей пайков. Понятно, что решить жилищную проблему 10% населения куда легче, чем 100%, а у 1% легче, чем у 10%. Это доказуемо чисто арифметически, и постоянно подтверждается опытом.

Так формируется феномен «кассира, бежавшего с деньгами» – т.е. человека, который не думает о будущем: ни собственном, ни тех, с чьими деньгами он дал дёру. Удовольствие не воспринимается как причина со многими далеко идущими последствиями, а рассматривается непосредственно-чувственно: «сейчас у меня денег много, мне хорошо».

 

[1] Ин.16:12.

[2] НОМИНАЛИЗМ (от лат. nomen — имя, название) — учение, отрицающее онтологическое значение общих понятий, реальность любых обобщений, т.е. утверждающее, что общие понятия существуют не в действительности, а только как химиры мышления. Поэтому, говорят номиналисты, имя не обозначает явление, а создаёт его. Пока мы не придумали называть множество разных растений общим именем «цветы» – никаких «цветов вообще» не существовало. Пока человек не назвал себя христианином – он не является христианином. А как назвал – то является, что бы при этом не делал, и как бы себя не вёл. Потому что имя создаёт явление, а не просто отражает его.

[3] Мф., 95 зач., 23, 23–28: Сказал Господь ко пришедшим к Нему иудеям: горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что даете десятину с мяты, аниса и тмина, и оставили важнейшее в законе: суд, милость и веру; сие надлежало делать, и того не оставлять. Вожди слепые, оцеживающие комара, а верблюда поглощающие! Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что очищаете внешность чаши и блюда, между тем как внутри они полны хищения и неправды. Фарисей слепой! очисти прежде внутренность чаши и блюда, чтобы чиста была и внешность их. Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что уподобляетесь окрашенным гробам, которые снаружи кажутся красивыми, а внутри полны костей мертвых и всякой нечистоты; так и вы по наружности кажетесь людям праведными, а внутри исполнены лицемерия и беззакония.

[4] «Исправление имён» – одна из центральных концепций конфуцианской философии. Это императив, утверждающий необходимость правильно выстраивать понятия ради того, чтобы с их помощью самосовершенствоваться и управлять государством.

Основы концепции чжэнмин изложены в «Лунь юй», гл. Цзы Лу:

Цзы Лу спросил: «Вэйский правитель намеревается привлечь Вас к управлению государством. Что Вы сделаете прежде всего»?

Учитель ответил: «Необходимо начать с исправления имен».

Цзы Лу спросил: «Вы начинаете издалека. Зачем нужно исправлять имена?»

Учитель сказал: «Как ты необразован, Ю! Благородный муж проявляет осторожность по отношению к тому, чего не знает. Если имена неправильны, то слова не имеют под собой оснований. Если слова не имеют под собой оснований, то дела не могут осуществляться. Если дела не могут осуществляться, то ритуал и музыка не процветают. Если ритуал и музыка не процветают, наказания не применяются надлежащим образом. Если наказания не применяются надлежащим образом, народ не знает, как себя вести. Поэтому благородный муж, давая имена, должен произносить их правильно, а то, что произносит, правильно осуществлять. В словах благородного мужа не должно быть ничего неправильного».

[5] «…Мысль изреченная есть ложь», Ф. И. Тютчев, Silentium!

[6] Обожение – (др.-греч. θέωσις от θεός «бог») — христианское учение о соединении человека с Богом, приобщении тварного человека к нетварной божественной жизни через действие божественной благодати.

Коротко смысл обожения выражен в высказывании Афанасия Великого: «Бог вочеловечился, чтобы человек обожился» — что обозначает потенциальную возможность для каждого человека и историческую необходимость для человечества путём развития своего ума и духа обрести колоссальное могущество в обладании самим собой и природным миром вокруг себя в органическом единстве с Единой Истиной.

[7] Кадры решают всё – мудро подчёркивал товарищ Сталин.

[8] Сопоставимая с «реформами» 90-х катастрофа цивилизации – «Тёмные века европейской истории». Это период европейской истории с VI по X века. Источники о «Тёмных веках» отличаются скудностью, в силу одичания общества. Материальные остатки раннесредневековой цивилизации также скудны. До VII века Европа не знает самостоятельной чеканки монет, а отсутствие монеты замещается использованием византийских денег (безанов). Постройки раннего Средневековья крайне уродливы и примитивны. Нашествие варваров не привело к окончательному крушению римского мира, но очень сильно подорвало его достижения. Запад раннего Средневековья переживает упадок городов, симптомом чего становится переезд варварских монархов из городов в резиденции-латифундии. На фоне упадка городов монархи варваров закупают на Востоке ремесленные товары, подражают ромейской (византийской) моде и сохраняют свои сокровища в византийской монете.

[9] Здесь надо подчеркнуть, что феодальная раздробленность – это эпоха торжества частной собственности, свободы личности и конкуренции. Центральной власти, как и административных барьеров практически не существовало, вопросы решались на месте и силой. Феод – это частная собственность феодала, неприкосновенная даже для помазанника божьего, короля.

[10] Многие исследователи подчеркнули, что нацистские майданы в Киеве типологически очень близки к родо-племенной «военной демократии» дофеодального времени. По сути, это та же система агрессивного собрания вооружённых соплеменников, выбирающих себе вождя для набегов – но только с некоторыми современными гаджетами.

Именно в силу вышеперечисленных причин социальный дегенерат не способен содержать сложные системы жизнеобеспечения с высокой степенью гарантированного потребления и гарантированной безопасности. Это подобно тому, что велосипедист не может, да и не хочет вешать на велосипед танковую броню, «облегчая конструкцию» под локальную задачу дачной прогулки. Объём «разумной достаточности» у человека умственно-развитого и у деградировавшего совершенно разный. Расходы средств и энергии, которые производит развитый, цивилизованный человек – для дикаря кажутся чудовищно-чрезмерными.

И человек одичавший не только не может, но и, главным образом, не хочет производить такие расходы. Его представления о «разумной достаточности» сжимаются до локальной точки времени и пространства.

Как это сказывается на социальных институтах и производственных системах? Естественно, это выступает главным фактором их примитивизации, архаизации, сведения их всех к первобытной простоте «закона джунглей». Охотники и собиратели вполне искренне могут презирать земледельцев и скотоводов за их копошение в грязи и в навозе. Тогда как охотник и собиратель, первобытный бродяга, продукт свой получает пусть без гарантий – зато в готовом виде.

+++

Неприкосновенность всей экзотики зоологических инстинктов (равно как и всех вычурных пост-социальных психопатологий) определяется либералами красивым и ёмким словом «свобода» (или точнее – «буржуазные свободы»).

Поскольку человек начинается с собственного «Я» то первым делом либералы и либертарианцы (особенно они) признают неприкосновенность всех зоологических инстинктов и больных фантазий у самих себя. По формуле «если хочется – значит, имею право». Эта вот возможность беспрепятственного и непосредственного удовлетворения хищнического или полового, хватательного или самосберегательного инстинкта лежит в основе либеральных мотиваций.

  • Как это так: мне хочется, а кто-то мне запрещает (запрещал в проклятом прошлом) мне это делать?! – совершенно искренне негодуют либералы.

Приняв своё право на отправление всех зоологических инстинктов и социальных извращений за догму и высший приоритет, либералы начинают думать дальше. Трудно, согласитесь, не понять, что в мире кроме моего «Я» есть ещё и другие «Я». С точки зрения либеральной демократии им нужно тоже разрешить всё, что я разрешаю себе. По принципу подобия, так сказать. Обобщить до абстрактного права личные права на вседозволенность.

Как только обобщающая операция сделана – возникает проблема, которую тоже трудно не заметить: произвол разных людей мешает друг другу. Если мы имеем две «свободных личности» и им хочется противоположного – то чьи «свободы» важнее? Что в приоритете – желание хищника пожрать или желание травоядного не быть сожранным?

Из этой коллизии свободолюбие (зоологизм) выходит двумя путями:

-Субъективный зоологизм (анархия)

-Объективный зоологизм (рыночный либерализм).

Субъективный зоологизм учит, что право всякого на полный произвол по его желанию – священно, а кто кого одолеет – решится в борьбе особей. Чей «товарищ Маузер» первый гавкнет – тому и везуха. А другим можно пренебречь – тем более, что его уже и нет.

Объективный зоологизм тащит на помощь кумиру Личной Свободы пьедестал по имени «Частная Собственность». Если анархизм – это равенство животных в удовлетворении инстинктов, то частная собственность спасает от анархии равенства особей.

Чтобы получить право удовлетворять всем животным, зоологическим инстинктам – личность должна предъявить, грубо говоря, деньги. В ФРГ вон даже и бордели уже официально, легально работают, только плати! Но речь же не только о половой похоти, удовлетворение которой (в том числе и в браке) либерализм связал с деньгами: «нет денег – нет тебе и женщины».

Вот, к примеру, свойственный всем животным инстинкт лениться. Имеющий деньги не обязан работать никак и нигде, если ему не хочется. Он вообще может лежать на диване круглые сутки – всё необходимое ему (за его деньги) – прямо в постель принесут.

А поскольку лежать круглые сутки скучно, то он может развлечь себя в режиме свободного (опять же!) графика: ходить на работу когда захочет, на три часа или на час, выйти на пенсию, отойдя от дел – в 30, 40, 50 лет – словом, и работать, и отойти от дел когда захочет.

Как любимый домашний кот в доме: хочет – спит, хочет – молоко лакает, хочет – причинное место вылизывает. А поиграть захочется – так вот тебе игрушки, самые разные!

Так реализуются свободы личности при деньгах. Без денег они не реализуются вообще никакая и никак (и в этом отличие трущобного анархизма от респектабельного рыночного либерализма). В сущности, эти отношения – лишь опрокинутая в социум саванна, в которой крупнейший из хищников имеет полноту всех свобод любых отправлений, а самый мелкий зверёк – живёт, дрожа от страха круглосуточно.

При этом отметим, что деньги есть «карточка-заместитель» прямого насилия, а насилие – это «деньги животного мира». Частная собственность есть зеркало насилия, и без насилия немыслима. То, что вам не помогают оборонять и вы сами оборонить не в силах – отберут, и оно станет частной собственностью того, кто отобрал. Пока у него у самого не попятит более сильный хищник…

+++

Таким образом, зоологическая свобода особи и частная собственность – существуют друг для друга. Они соотносятся как цель и инструмент. Собственность становится основанием удовлетворения всех и всяческих желаний животного: от покушать и удовлетворить половую страсть до разных замысловатых и извращённых фантазий больного ума.

Насилие приносит победу (только победителям), победа оборачивается захватным правом, захватное право образует частную собственность (захватил – теперь моё, пока не отобрали), частная собственность даёт зоологическую свободу поведения. От права не работать, если не хочется, до права убить – если приспичило.

Как пел в своё время В. Цой:

Город стреляет в ночь дробью огней,

Но ночь сильней, ее власть велика…

Что такое сила и власть Ночи – мы уже поняли. Это тьма зоологических инстинктов, привязывающих все желания особи к её биологической локации и личной прихоти. А вот что это за «дробь огней», которой «город» стреляет в похотливо-прожорливую зоологическую мглу?

+++

Не нужно долго думать, чтобы понять очевидное: законность, формирующая правосознание человека – противоречит свободе личности. То же самое делают мораль, критерии психиатрической вменяемости, представления о государственности и патриотизме, нормы культуры и культурного поведения.

Во всех случаях происходит коренной переворот в сознании, превращающий животное в собственно-человека. Оказывается, важно не то как я хочу, а то, как положено. Для зоологической особи это открытие огромное, страшное и невыносимое. Как это так – хочется, но нельзя? Как это так – не хочется, а заставляют? Или даже сам себя заставляешь, в силу непонятной животному внутренней самоцензуры?

Тут добивает по темечку ещё и наука с её культом Единой Истины – единой, прошу отметить, для всех! То есть совершенно отвязанной от биологической локации особи. Законы Ньютона актуальны независимо от того жив Ньютон, помер или вообще никогда его не было!

Если закон – нечто принудительное, ограничивающее желания особи, то ведь и наука – тоже строится на тоталитаризме «единственно верного ответа», никак не связанного с желаниями особи. Нас никто не спрашивает – нравится или не нравится нам таблица Пифагора или Менделеева! И проголосовать за них или против них – нелепо! Эта независимость Истины от желаний особи – то, что бесит в науке животных.

Вспомним из детства строки сказки «Двенадцать месяцев» С. Маршака:

Королева (своему учителю): Вы очень своенравный человек. Что бы я ни сказала, вы говорите: неверно. Что бы ни написала, вы говорите: не так. А я люблю, когда со мной соглашаются!

Профессор. Ваше величество, клянусь жизнью, я больше не буду с вами спорить, если это вам не угодно!

Королева. Спросите у меня что-нибудь. (Садится за парту.)

Профессор. Сколько будет шестью шесть, ваше величество?

Королева (смотрит на него, наклонив голову набок). Одиннадцать.

Профессор (грустно). Совершенно верно, ваше величество. А сколько будет восемью восемь?

Королева. Три.

Профессор. Правильно, ваше величество.

В этом отрывке, в форме, адаптированной для детей, как раз и показано противоречие науки и свободы личности. Имея деньги, а особенно власть – можно, пожалуй, и отменить таблицу умножения в конкретно-своей локации. Захотел – и стало по-твоему. Либералы именно этим и занимаются, выдумывая в ВШЭ какую-то «свою» экономику вместо объективно-научной, и т.п.

Но, оставив их в стороне, отметим: цивилизация создала целую совокупность институтов, противостоящих зоологической свободе и обеспечивающей её частной собственности[2]. Этому «древнему дракону» противостоит идея права[3], государственности, нравственности, далеко не сразу возникшая идея психиатрии[4].

Каждая из этих идей – противостоит дикому и первобытному произволу личности. Они отделяют технические возможности от поступка, желаемое от должного. Человека загоняют в определённую клетку норм и правил, и тем одомашнивают дикую тварь.

С точки зрения правосознания – закон важнее желаний личности.

С точки зрения патриотизма – государство и народ важнее желаний личности.

С точки зрения морали – нормы добродетели важнее желаний личности.

С точки зрения психиатрии – нормы правильного мышления важнее вычурных фантазий и галлюцинаций личности.

Патриотизм, законность, мораль и психиатрия запрещают личности всё то, что свобода разрешает, а частная собственность обеспечивает техническим аппаратом реализации.

И это самый фундаментальный конфликт, лежащий в основе всей человеческой истории.

Потому что не существует человека, который совсем не желал бы частной собственности и хоть немного личной свободы. Но не существует и человека, который сумел бы выжить совсем без любого закона, вне государства и морали, презирая логику и здравый смысл.

Отсюда драма личности: она разрываема собственным биологическим «Я» и контролирующим её абстрактным «Не-я», сформированным способностью ума обобщать идеи.

И если вы спросите человека – хочет ли он свободы? – любой ответит, что хочет. А если вы спросите человека – хочет ли он отмены всех законов – любой ответит, что нет. А когда вы скажете, что свобода поступка и требования закона несовместимы (господство не бывает подчинением, а подчинение господством) – вы поставите человека в тупик. Скорее всего, он не сможет сделать выбор…

+++

Свободу и частную собственность подпитывают зоологические инстинкты, сам биос плоти. Стремление к ним – почти такой же инстинкт живого существа, как дыхание и сердцебиение: ему не учат, с ним рождаются.

Но что подпитывает абстрактное мышление, способное уравнять методом обобщения меня и другого, чужого мне человека по принципу «и я и он одинаково люди»?

Понятно, что биологическая особь не может так обобщать: это всё равно, что уравнять себя в правах со своей едой!

Никакие материальные факторы не могут привести к такому обобщению «Я» и «не-Я» в идею «Мы оба одинаково люди». Нет материальных возможностей почувствовать чужую боль – наша нервная система передаёт нам только сигналы нашей собственной боли.

Оттого наивна идея марксизма о том, что рабочий, осознав своё унижение перед капиталистом, захочет уничтожить класс капиталистов.

Рабочий, осознав своё унижение перед капиталистом – захочет сам стать капиталистом[5], т.е. поменяться местами с угнетателем. Причём это было по итогам бесчисленных переворотов удручающе-однообразно на протяжении всей истории! Победитель дракона снова и снова превращался на глазах историков в нового дракона…

Нельзя в биологическом, материальном, вещественном найти основания для идей равенства и равноправия. Это касается не только чужой боли, которую нельзя ощутить, можно лишь фантастически вообразить себе. Это касается и материальных вещей, предметов, которые деление поровну неумолимо уменьшает.

+++

Потому необходим коренной пересмотр свойственной марксизму и социалистической идее роли религии в становлении общества и цивилизации. Для марксизма религия лишь неловкие попытки тёмных, неграмотных людей понять мир плюс идеология угнетателей, обезболивающий «опиум народа».

Мысль о том, что человек сформирован вовсе не производством, не своим экономическим бытием – а наоборот, уровень производительных сил напрямую зависим от внутренних качеств людей – органически чужда марксизму. Что и завело дело освобождения всех трудящихся и обездоленных, бедных и угнетённых в тупик.

Испорченный и растлившийся вещизмом, циническим пафосом материализма и атеизма человек не только не создаст новых производительных сил, но ещё и старые (от предков) поломает. Он не только нового не заведёт в сфере производства, но ещё и унаследованное разрушит.

Потому что, ребята, интересы кратко живущей биологической особи – несовместимы с общественным благом, предполагающим родовое единство вплоть до бесконечности времени[6].

Чтобы сеять «разумное, доброе, вечное» – надо сперва дать человеку Вечность, иначе в чём же сеять вечное? Как можно посеять вечное в локальном, как можно увлечь преемственностью развития поколений кратко-живущую биологическую особь? Что знает кошка о своих прадедах или правнуках, а главное – хочет ли кошка что-то о них узнать? Есть ли в её зоопсихологии какой-то механизм, который пробуждал бы интерес к прадедам или правнукам кошки, их судьбе и обстоятельствам их жизней?

С одной стороны – разрушение примитивных форм религиозного мышления в ходе умственного развития его носителей неизбежно, и предречено уже самим Евангелием.

С другой стороны, разрушение связывающего биологическую особь с нематериальной Вечностью религиозного мышления вообще как такового, как формы и разновидности мышления – обречено развалить до основания все наши представления о государстве и праве, морали и психической вменяемости, нормах и правилах.

Мозг вернётся к той роли, какую он играл в животном – а именно: помощник биологической особи в её проделках грубого звериного самоудовлетворения. Его отношение к зоологическим инстинктам будет таким же, как у советника с монархом. То есть монарх (зоология) повелевает, советник помогает найти пути к исполнению воли монарха. Роль ума сведётся к техническому обслуживанию биологического произвола особи.

У животных потому и нет государства и права, морали и приличий, представлений о безумии или беззаконии – что их мышление не отделилось от биологической особи, не стало независимым от конкретного носителя абстрактным мышлением (которое у людей возникает до рождения биологической особи[7] и продолжает жить после её смерти).

У животного в голове только частная собственность («моё, моё, тронешь – загрызу») и свобода («чего хочу, то и делаю»). Не все либералы понимают, что они, по сути, апеллируют к голой и жуткой зоопсихологии, пропагандируя своё учение.

+++

Марксизм предполагал, что капитализм изживёт сам себя, изнутри – примерно так же, как пропадает интерес к детским мультфильмам у повзрослевшего человека. Производительные силы будут развиваться, обеспечивая техническую возможность запредельного изобилия материальных благ, и в итоге возможность добродетели продиктует и её желательность.

Люди скажут: «и зачем мы друг друга гробим, ведь нет же необходимости» – и заживут «без гнева и печали».

Мы согласимся с тем, что капитализм может изжить себя, действительно, только изнутри, сам вырастая над собой. Понятно (всем вменяемым людям) что сбежать из него в средневековый халифат, то есть не вверх, а вниз – не выход. Отношения между людьми должны смягчаться постепенно, по мере наплыва материальных благ, их доступности и изобилия, потому что «приказать быть добрыми» – утопия.

Равно как утопия и нелепость ждать от людей помощи в деле, до которого они внутренне не созрели и которое им внутренне, органически неинтересно. Это как занятия астрономией: кто до неё дорос, сам придёт на занятия, по объявлению. А кого винтовками сгонят силком – из тех всё равно астрономов не получится.

Но если духовный рост человека нельзя ускорить выше определённых реальностью скоростей – то его можно подавить, не только частично, но и полностью. Если «полностью развитых» не бывает по определению, то «полностью подавленные» – вполне могут быть. У развития пределов нет, увы, это не касается подавления.

Теоретически капитализм может преодолеть сам себя за счёт собственного внутреннего развития, но это вовсе не гарантия. Это лишь один из вариантов, и не самый вероятный.

Любые технические средства (как дающие изобилие материальных благ, так и иные) – развиваются ВОСЛЕД духовному развитию людей, с некоторой, вполне объяснимой инерцией отставания.

Потому что духовно развитый человек вначале ставит проблему (которую раньше не видел в упор), осмысляет её, потом придумывает план преодоления, потом собирает средства для реализации, потом осуществляет сборку агрегата, решающего проблему.

Например: человек, не знающий огня, терпеливо страдает от осеннего холода в лесу, и всё. Человек, познавший огонь – сперва осознаёт холод, как свою (и окружающих его людей) проблему. Затем он ищет дрова для костра, средства для разведения огня. И через какое-то время загорается костёр.

То есть: вначале нужен развитый человек, умеющий ставить и решать в уме проблему, а потом он отыщет в материальной среде средства для её решения. Чтобы появилась машина – нужен тот, кто в состоянии её придумать. И – время, которые потребно ему для работы от проекта до реализации задумки.

Понимая эти азы очевидности, совершенно банальные – мы понимаем и обратный процесс. Любые технические средства (как дающие изобилие материальных благ, так и иные) – деградируют, разрушаются, выходят из употребления ВОСЛЕД духовной и умственной деградации людей, с некоторой, вполне объяснимой инерцией отставания.

Понятно, что неандерталец Ельцин (а он был классическим неандертальцем, пригодным для музея!) не может сразу разрушить сложные и разветвлённые системы хозяйствования, обороны и взаимодействия сотен миллионов людей. Он не только не может их за один день разрушить, но он и цели такой перед собой не ставит (это нужно понимать).

То, что Ельцин и его фанаты – неандертальцы, не столько их вина, сколько их беда. Это люди либо изначально недоразвитые, либо сгноившие мышление в патологиях, извращениях, превратившие сам процесс мышления в едкие и токсичные испарения, вредные как для носителей, так и для их окружения.

Никакой сознательной цели разрушать цветущую сложность достижений НТР у ельцинистов никогда не стояло: проблема сложнее.

Их мышление не в состоянии справится с этой цветущей сложностью, скопировать её из окружающей среды в свой внутренний мир. Они пытаются это сделать, как дикари карго-культов, строящие из камыша подобие самолётов, некогда доставлявших всякие «ништяки» на их острова.

Но все объяснения окружающего мира, которые пытается дать недоразвитое сознание либерала – не дотягивают до адекватности. Это как камушки кидать на высоту, которая твоей руке непосильна.

Что получается: я вижу, что есть какая-то машина. Я вижу, что она работает – и не сомневаюсь в её способности работать. Но как она устроена изнутри – я понять не могу. А пытаясь её воспроизвести я наивно воспроизвожу только то, что вижу, ибо «нутрянки»-то я не понял!

Именно так несчастные недоумки, калеча себя и других, пытаются копировать только ВИДИМОЕ ИМ в Европе, не понимая, что настоящая, реальная Европа – есть сочетание видимого и невидимого, явного и тайного, как айсберг, имеющий надводную и подводную часть.

Развитая окружающая среда антропогенных ландшафтов поддаётся разрушению далеко не сразу – тем более, что недоумки ведь не пытаются её разрушить, они просто ухаживать за ней разучились. Так возникает объяснимый инерцией зазор во времени между актом ельцинизма и его окончательными плодами в виде полного одичания людей, систем и отношений, в которых люди живут.

+++

Можно строить будущее – если строишь его как звено преемственности поколений, внутренне ощущающее свою ответственность перед предками и за потомков. Это дело несвободное и общественное (не частное). Здесь доминирует чувство долга: я не самоценность, я лишь служитель в храме, который был до меня, и после меня останется.

Нельзя строить будущего, локализовав психику человека на его биологической особи, обособив его от преемственности поколений (требующей идеологии). Биологическая особь, наплевав на недоступные её плоти прошлое и будущее, всё сведёт к локации текущего и сиюминутного, к свободе своего произвола и частным делишкам, никому, кроме этой конкретной особи, не полезным.

Так что никакого автоматизма ни в развитии общества, ни в его деградации нет.

Будущее зависит от нас – а если говорить точнее, то от состояния и настроения нашего Разума.

Как мы думаем – так мы и живём. Не сразу, конечно, с учётом инерции между задумкой и её воплощением, но тем не менее, наша сегодняшняя окружающая среда – это наши же (или предков) вчерашние мысли.

[1] https://economicsandwe.com/9F29AECB9129FBE7/

[2] Высшей формой которой является власть самодержавного монарха над территорией и её населением. Она безгранична, но при этом не больше, чем власть бандита, захватившего заложников, над заложниками.

[3] В том числе прав человека, естественно, несовместимых со свободой, потому что право есть гарантия, фиксация варианта, а свобода – множество вариантов, когда можно поступить, как вздумается, а не так, как обязан.

[4] Т.е. представление о том, что есть ненормальные люди с ненормальным сознанием. Она не могла бы возникнуть до представления о НОРМАЛЬНЫХ ЛЮДЯХ, унифицированных какой-то общей НОРМОЙ. А раз есть единая Норма для многих людей, следовательно, снято представление о человеке как о неповторимой уникальности, есть идея «человека вообще», абстрактного человека – и представление о том, каким он обязан быть.

[5] – Он вспомнил прочитанный в юности роман Златовратского “Устои”. В романе было рассказано, как интеллигенты пытались воспитать деревенского парня революционером, а он стал “кулаком”. (М.Горький, «Жизнь Клима Самгина»).

[6] Тургенев очень точно показывает отношение нигилиста Базарова к народу и к будущему России: «А я возненавидел этого последнего мужика, Филиппа или Сидора, для которого я должен из кожи лезть и который мне даже спасибо не скажет.. . Да и на что мне его спасибо? Ну, будет он жить в белой избе, а из меня лопух расти будет, ну, а дальше? »

[7] Передаётся из поколения в поколение путём образования, обучения, передачи традиций и т.п.

Александр Леонидов источник

2
Share and Enjoy:
  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Мой Мир
  • Facebook
  • Twitter
  • LiveJournal
  • MySpace
  • FriendFeed
  • В закладки Google
  • Google Buzz
  • Яндекс.Закладки
  • LinkedIn
  • Reddit
  • StumbleUpon
  • Technorati
  • Twitter
  • del.icio.us
  • Digg
  • БобрДобр
  • MisterWong.RU
  • Memori.ru
  • МоёМесто.ru
  • Сто закладок
5 1 голос
Рейтинг статьи

Просмотров: 186

+1

Spread the love
  •  
  •  
  •  
  •  
  • 40
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
    40
    Поделились
Previous Article
Next Article
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии

Переводчик Google

поддержка

Последние сообщения на форуме

[Правда 1950]: О борьбе против пе … Рассуждать сегодня о “пережитках” капитализма тем сподручнее, что … Читать далее
Руководить со знанием дела [Правда 1950]: Руководить со знанием дела В статье секретар … Читать далее
Ленин: взгляд из XXI века Ленин: взгляд из XXI века Сейчас зачастую нас тянет на ностал … Читать далее

Авторы

error

Enjoy this blog? Please spread the word :)

0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x
()
x
%d такие блоггеры, как: