Основание коммунизма

Элементарные логические требования к пониманию любого предмета предполагают необходимость показать его основание, и проследить логику того, как он развивается из этого основания. Только так раскрывается закон его бытия. Если логически выделить такое основание нет возможности, это говорит о том что, мы не сможем приблизить наше представление к понятию, то есть понять, что является для изучаемого необходимым и достаточным в своих взаимных переходах, и что определяет эти переходы.

Основанием для капитализма является товарное производство. Всё богатство капиталистического общества можно представить как совокупность товаров. Поскольку продукты труда при капитализме неизбежно приобретают товарную форму, и эта форма  выражает общественный способ производства, товар является “клеточкой капитализма”.

Основанием для коммунизма как общественного устройства в соответствии с материалистическим пониманием истории также может быть только соответствующий способ производства. Для него характерно то, что, не продукт труда, в котором угас процесс труда, а форма и содержание живого процесса труда, для которого продукт является только временным и преходящим результатом, так как не отделяется от процесса и не противостоит его участникам в форме чужих вещей, то есть живая жизнь людей, является самоценностью и основной общественной ценностью. Коммунизм предлагает непосредственные отношения между людьми и непосредственное производство общественных отношений. Таким образом, логическим началом коммунизма может выступать это непосредственное деятельное отношение человека к самому себе и как человеческая потребность, и как её реализация – соответствующая деятельность, осуществляемая в непосредственно коллективной форме, то есть не опосредованной вещами как целью производства.

Всё богатство коммунистического общества можно представить как универсальность содержания и форм человеческой деятельности. Свободный труд “без нормы и вознаграждения”, как “первейшая жизненная потребность человека”, является основанием коммунизма, а простейшая непосредственно-коллективная форма осуществления такого труда, а лучше сказать такой деятельности, так как за словом “труд” в известной мере сохраняется негативное значение, являются той самой “клеточкой” коммунизма, в которой заложено дальнейшее развитие коммунистического общества во всех своих необходимых определениях.

Свободная деятельность и её непосредственно-коллективная форма является реальностью в наше время точно так же, как реальностью ещё до появления капитализма были товарное производство и товар. Но точно так же, как из пестроты имеющихся на рынке товаров, обладающих различными свойствами, нельзя непосредственно понять что такое товар, из разнообразия видов и способов организации такой деятельности в их особенности нельзя понять, что такое свободная деятельность и непосредственно коллективная форма свободной деятельности. Тем более, что слова могут заслонить суть дела, ведь такая форма может иметь место даже тогда, когда человек осуществляет свою деятельность совершенно один. Нужно выделить те определения, которые являются необходимыми для такой формы деятельности.

В непосредственно-коллективной форме свободная деятельность осуществляется по мерке свободы, истины, добра и красоты, а значит и наивысшего человеческого интереса, то есть – это форма самоценной чувственной деятельности. Свободная деятельность обязательно предполагает единство всех трёх компонентов: чувственность, нравственность и мышление, и доведение их до уровня свободы. В процессе такой деятельности осуществляется утверждение человека во всей его полноте вне зависимости от того, что именно делается и что именно (истина, добро или красота) выходит на передний план.

Нетрудно заметить, что такая непосредственно-коллективная форма это всего лишь взятая со стороны формы сама эта деятельность с соответствующим ей содержанием. В обычной речи такую деятельность часто называют социальным творчеством или просто творчеством. Форма является важной, так как развитие осуществляется и выражается в необходимом движении формы, потому что содержание всегда вызывает к жизни соответствующую форму и осуществляется через неё. Противоречия содержания потому и схватываются сознанием первоначально как противоречивость формы. В её развёртывание и через её развертывание (смены форм) в действительности происходит движение содержания. Со стороны формы в деятельности важны такие моменты, как характер связи между людьми, цель, общественное бытие  предмет и средства труда в процессе такой деятельности.

Непосредственная коллективность в свободной деятельности выражается в первую очередь в нацеленности на других людей. В непосредственно коллективных формах человек выступает всегда как цель и наивысшая ценность. Потому и продукт такого труда никогда не приобретает самостоятельно-вещную форму (форму товара), которая как вещь могла бы противопоставляться процессу живого труда, родовой жизни человека как выразился бы Маркс вслед за Фейербахом, то есть не может противостоять живым людям как нечто чужое. Другими словами, эта деятельность направлена на развитие общества и улучшение жизни других людей, осуществляется для них, а потому и для себя как представителя этого общества, вещи здесь могут служить лишь средством для достижения этой цели.

Что же касается характера связи между людьми, то её в общем и целом можно определить как товарищество, или что-то же самое – свободная ассоциация.

Этот характер связи указывает и на средства такой деятельности, так как в свободной ассоциации ни один из участников не может быть средством для осуществления чужёй воли и чуждых ему интересов и на общественное бытие средств и предмета такой деятельности. Таким образом в качестве средства могут выступать только качественно отличные от человека вещи и процессы, а общественная форма бытия средств и предмета труда предполагает их непосредственно-общественное использование.  В этом смысле Маркс говорил о переходе от управления людьми к управлению вещами.

Уточнение насчет общественного бытия предмета и средств труда фактически относится к характеру связи между людьми, однако это обстоятельство требует отдельного внимания. Из сказанного выше само собой понятно, что такие формы человеческой деятельности лишены какого бы то ни было внешнего как прямого, так и непрямого (вознаграждение за труд, отличное от удовольствия от самого труда или его непосредственного результата) принуждения, поскольку ни процесс, ни результат коммунистической деятельности не является безразличным для того, кто её осуществляет.

Конечно же непосредственная коллективность заключается ещё и в том, что труд любого члена общества опирается на труд других людей, что предмет, средства, и способ труда является продуктом, выработанным другими людьми, а его собственный труд в свою очередь является неотъемлемой частью всего общественного труда и даёт материал для будущей деятельности. Но это характерно для любого труда, осуществляемого при любой общественной форме, а не только для коммунистической деятельности, а потому не касается специфики коммунизма.

Непосредственно-коллективная форма деятельности  – это не просто внешняя общественная форма деятельности, которая может иметь место, а может и не иметь, не затрагивая при этом содержания деятельности, а напротив это содержательная форма. В вне её вообще невозможно осуществление свободной деятельности по мерам истины, добра и красоты. Движение и метаморфозы такой формы предполагают сохранение вышеобозначенных моментов, подобно тому, как в метаморфозах товарной формы продуктов труда всегда сохраняются эта самая товарность.

Что же касается содержания такой деятельности, а содержание деятельности составляет направленное воздействие человека на предмет при помощи имеющихся средств, то непосредственно коллективная свободная деятельность всегда является деятельностью по изменению самой этой деятельности. В этом заключается противоречивое отношение коммунистической деятельности к самой себе. Здесь постоянно полагается и внутренний предел этой деятельности и выход за этот предел, то есть самопреодоление, самоотрицание деятельности в самом акте её осуществления. Речь идёт о том, что с помощью исторически достигнутых, а значит исторически ограниченных рубежей деятельности, меняется сама эта деятельность, полагается её новое содержание (благодаря расширению горизонта освоения материи) и новая форма. Это происходит не независимым от участников процесса труда, окольным путём, как это происходит в в процессе вещного производства. Наоборот это изменение происходит целенаправленно. Поэтому коммунизм, как освоение человеком своей собственной деятельности обнажает внутреннюю противоречивость человеческой деятельности вообще, а значит и внутреннюю противоречивость материального мира, в котором человек осуществляет свою деятельность. Потому для науки о коммунизме важнейшее методологическое значение играет замечание Маркса, высказанное в первом тезисе о Фейербахе.

“Главный недостаток всего предшествующего материализма – включая и фейербаховский – заключается в том, что предмет, действительность, чувственность берется только в форме объекта, или в форме созерцания, а не как человеческая чувственная деятельность, практика, не субъективно. Отсюда и произошло, что деятельная сторона, в противоположность материализму, развивалась идеализмом, но только абстрактно, так как идеализм, конечно, не знает действительной, чувственной деятельности как таковой. Фейербах хочет иметь дело с чувственными объектами, действительно отличными от мысленных объектов, но самое человеческую деятельность он берет не как предметную деятельность”. В этом замечании не только подчеркнута роль идеализма в становлении теории деятельности. А ведь эта роль действительно огромна и важна, настолько, что впоследствии Ленин говорил о важности развития обществ “материалистических друзей гегелевской диалектики”. Материалистически понятые категории диалектики как “миллионы раз повторенные формы человеческой деятельности” (Ленин), их внутренняя противоречивость и  движение являются необходимым инструментом развития теории коммунизма именно потому, что в них отражены существенные моменты человеческой деятельности вообще, схвачено то, без чего человеческая деятельность в принципе не может осуществляться. Но в Марксовом тезисе также делается акцент на материальности человеческой деятельности. Применительно к  коммунизму это замечание указывает также на ограниченность идеализма и развитой им диалектики. Какую бы огромную роль не играл идеальный момент деятельности, речь всегда идёт о жизни и деятельности материального человека в материальном мире. Идеальное всегда является атрибутом материальной деятельности общественного человека и соответствует её движению. “Царство свободы” – тотальный коммунизм, характеризуется в том числе и сознательностью производства общественного сознания. Общественное сознание может определять общественное сознание, только определяя общественное бытие. Причём, последнее нельзя понимать как нечто отдельное от целостного человека, как какое-то идеальное вообще, а только как момент будущей деятельности материального человека в материальном же мире. Дело заключается именно в сознательном производстве целостного человека – универсально действующего, чувствующего, думающего. Такая деятельность вне зависимости от того, что именно делается, будет выступать как осуществление коммунизма, и будет деятельностью по производству будущей свободы, будущего целеполагания, будущей чувственности, нравственности и мышления. По большому счёту, это предполагает, что любая деятельность должна в том числе быть и  производством и идей, и идеала будущей жизни.

Поэтому для становления коммунизма так важно освоение всей той чувственной культуры, которая развивалась в художественной, в самом широком смысле слова, сфере. Понимание и освоение логики развития и освоения этой культуры как логики формирования универсальной личности, чувствующей и действующей универсально, по меркам свободы, истины, добра и красоты – важнейшая задача как для теоретического, так и для практического коммунизма.

Акцентируем ещё раз, что свободная деятельность – это не “отдых” в современном смысле слова, не праздное провождение времени, а деятельность по меркам свободы. Когда-то философия в лице Бенедикта Спинозы определила свободу как осознанную необходимость. Настоящая свобода определяется действием сообразно с этой необходимостью.

В свободное время в соответствии исторической необходимостью люди развивают культуру в самом широком смысле этого слова.  Такая деятельность не является придуманной коммунистами в фантастических мечтах. Она существовала в прошлом и существует сейчас.. Но она существовала и существует в очень жёстких урезанных рамках и является достоянием лишь немногих людей. Миллионы людей не знают свободной деятельности. Это происходило и происходит в том числе и потому, что нужно не просто иметь время, но и быть развитым настолько, чтобы быть в состоянии такую деятельность осуществлять. Условия для такого развития были и остаются в современном обществе товарного производства весьма ограниченными и достаются маленькому меньшинству членов общества.

Итак, чтобы двигаться в направлении коммунизма, производить и нужно коммунизм, то есть свободную деятельность, точнее общественные условия для такой деятельности – свободное время. Следовательно, и распределение в таком случае, в первую очередь, это распределение свободного времени и только постольку распределение продуктов, поскольку оно обеспечивает свободное время. В этом духе ставится вопрос об эффективности общественного производства в переходный период к коммунизму. Свободное время при капитализме является издержками производства, оно не учитывается, не культивируется, и потому часто так и не становится действительно свободным, не используется по назначению. Назначение свободного времени – быть использованным для постоянного развития общественных отношений (или деятельности, это – в сущности, одно и то же).

Потому для коммунизма привычка, ставшая достоянием всех, относиться к собственному свободному времени и деятельности, которая осуществляется в это время, как к  общественному богатству, не подлежащему частному разбазариванию является очень важной. Вообще сила привычки и коллективного формирования привычки имеет здесь огромное значение, хотя бы потому, что быть свободным, то есть действовать по меркам свободы, всегда очень трудно, поскольку это означает – находиться на острие противоречий, через которые осуществляются развитие (развитие вообще и в частности – развитие общества как необходимого момента развития вообще). Это не только тяжёлый труд, но и трагедия в том смысле, что нужно постоянно преодолевать себя, а в этом есть и  себя прошлого, поскольку развитие осуществляется через борьбу противоположностей. А коллективная общественная свобода – это коллективная общественная трагедия и её постоянное разрешение. Коммунистическое общество – это не общество всеобщей лени и праздности, а общество всеобщей свободной деятельности, являющейся для людей первой жизненной потребностью.

Коммунизм осуществляется через необходимую смену непосредственно коллективных форм человеческой деятельности по изменению самой этой деятельности (развитию самой жизни людей). Уже сказанного выше достаточно, чтобы понять, что  достигнутые формы, стремясь за свои пределы создают новые, а потому эту смену нельзя представить как постоянно повторяющиеся следующие друг за другом одни и те же метаморфозы, как это мы видим в движении капитала. Внутренняя логика движения  непосредственно-коллективных форм свободной деятельности, необходимость их смены, таким образом, определяется не просто исторически достигнутым способом производства, и соответствующим им производственным отношениями, а  свободой как необходимостью самой материи, в целом раскрывающейся по мере её освоения, то есть логикой развития материи вообще и именно поэтому логикой человеческой деятельности. Поэтому коммунизм и  не является общественно-экономической формацией, само понятие общественно-экономической формации предполагает, что уровень свободы ещё не достигнут, а все отношения между людьми определяются теми  отношениями, в которые люди вынуждены независимо от них самих вступать в процессе материального производства определяются. Это предполагает выход на бесконечность и на уровне содержания и на уровне форм, поэтому категории, в которых можно говорить о коммунизме, являются наиболее общими категориями вообще (категориями диалектики).

В наиболее общем виде закон коммунизма можно  сформулировать как закон свободы или закон самодетерминации человеческой деятельности. Конечно же, его специфическое преломление каждый раз требует уточнения с использованием арсенала всех имеющихся знаний, потому теория коммунизма может в соответствующих условиях играть интегрирующую роль всех наук, указывая на реальную связь между ними, как связь самой человеческой практики.

Существующие в наши дни непосредственно-коллективные формы свободной человеческой деятельности как “ростки коммунизма” не просто являются свидетельством его возможности, они есть его реальное бытие. Важно понять, что коммунистический способ производства уже есть, речь идет лишь о том чтобы он стал господствующим и распространился на всё общество.

В своём движении непосредственно-коллективные формы свободной человеческой деятельности как “ростки коммунизма” разворачиваются в коммунизм как общественный уклад, то есть как способ существования общества. В этом смысле одним из наиболее ценных положений в теоретическом наследии Ленина является совет выявлять и лелеять эти “ростки”. Присмотримся ближе к тому, каким образом это может происходить, выделив ряд важных моментов.

источник